Увидеть огромную кошку - Мертц Барбара

После того, как Беллингемы ушли и Нефрет осмотрела козу – у неё была сломана нога, и девушка аккуратно наложила на неё шину – мы привязали протестующее животное к большому камню и открыли собственную корзину для пикника.

– Как жаль, что Беллингемы остались без ланча, – лукаво заметила Нефрет, в чьих глазах плясали чёртики.

– Полковник воспринял это с большей благосклонностью, чем можно было ожидать, – ответила я. – Он просто засмеялся.

– Похоже, он искренне интересуется египтологией, – неохотно признал Эмерсон. – Он задал несколько разумных вопросов. Я сказал ему, что он может подойти в другое время, если пожелает.

– Сюда? – поинтересовалась я.

– А куда же ещё? – удивился Эмерсон. – Мы, вероятно, пробудем здесь ещё денёк-другой. А то и больше, если будем копаться. Ну всё, мои дорогие, нам пора.

Рамзес задержался.

– С тем же успехом мы можем отдать остаток еды козе, – предложил он, пока я паковала остатки ланча. – Как мы её назовём?

– Почему мы должны давать ей имя?

– Ты сама знаешь, что Нефрет захочет её приручить. – Он бросил козе большой кусок сыра. – Нам повезёт, если она не будет настаивать, чтобы кто-нибудь из нас сидел с ней, пока её нога не заживёт.

– Хорошо сделано, Рамзес, – сказала я.

– Что? – Он повернулся, стряхивая с рук крошки хлеба, и удивлённо посмотрел на меня.

– Не говори «Что?». Это признак дурного воспитания. Я уверена, что ты отлично понял, что я имею в виду. Так что задержись, я хочу поговорить с тобой.

– Отец будет ждать меня...

– Это не займёт много времени. Твоё мнение о миссис Фрейзер?

Лёгкую заминку не заметил бы никто, кроме меня. Сын смиренно спросил:

– Кто тебе сказал?

– Никто. Твой ранний отъезд из дома вчера утром предполагал, что у тебя имеются планы на вечер. Тот факт, что ты не посчитал нужным говорить мне о них, свидетельствует о том, что они носили характер, который я не одобряю. Сразу приходят на ум развлечения, доступные молодым людям в Луксоре. Я отдаю тебе должное, предполагая, что твои мотивы не совсем легкомысленны или… э-э… непристойны, поэтому заключаю, что ты отправился навестить знакомого. И ты знал, что миссис Фрейзер в «Луксоре»…

– Твои доводы, как всегда, неопровержимы, – вздохнул Рамзес.

– Ты виделся с ней.

– Да. Я…э-э-э-э... хотел тебе об этом рассказать.

– Конечно, – сухо бросила я.

– Трудно найти возможность поговорить с тобой наедине. Тебе известно мнение отца о вопросах, которые мешают раскопкам.

– Лучше, чем тебе, вообще-то. Не обращай внимания на отца, я сама разберусь с ним. Прекращай ходить вокруг да около, Рамзес.

– Короче говоря, – начал Рамзес, – похоже, что моя первоначальная теория была полностью ошибочной. Душевным расстройством страдает не миссис Фрейзер. Её муж получил известия от древнеегипетской принцессы по имени Ташерит[109]. Она просит его найти её могилу и... – он почтительно, но твёрдо зажал мне рот рукой. – Я умоляю тебя не кричать, матушка. Сядь на этот камень. И успокойся, прежде чем говорить.

Я села на камень. Было бы трудно поступить иначе, учитывая то, как он надавил на моё плечо. После того, как он убрал руку, прикрывавшую мне рот, я заметила:

– Если ты хотел избежать непроизвольного восклицания с моей стороны, Рамзес, тебе следовало бы более тщательно подбирать слова. В прошлом я неоднократно объясняла, что краткость должна быть краеугольным камнем повествования, но не предполагала, что ты зайдёшь так далеко. Теперь к делу. Послания мистеру Фрейзеру, очевидно, пришли через миссис Уитни-Джонс? – Он кивнул, и я продолжила: – А принцесса – молодая, прекрасная принцесса – умерла безвременной смертью? Убита жестоким отцом, возможно, потому, что она осмелилась полюбить простолюдина? Или она зачахла, увидев любимого, убитого вышеупомянутым жестоким отцом?

Кончики усов Рамзеса задрожали. Я решила, что это означает выражение веселья.

– Принцесса и её возлюбленный были убиты отцом – заживо погребены, чтобы скончаться в объятиях друг друга.

– Боже мой, у этой женщины ни малейшего воображения, – фыркнула я с отвращением. – Даже придумать оригинальный сценарий – и то не в состоянии[110]. Судя по всему, она выманивала у Дональда большие суммы денег. Меня не удивляет его доверчивость – и более умные люди, чем он, становились жертвами шарлатанов – но я и представить не могла, что он умудрится клюнуть на такой ужасающе дешёвый романтизм. Вот почему он пытался убедить Эмерсона копать в Долине Цариц!

– Но ты заметила, как быстро миссис Уитни-Джонс отвлекла его от этой темы? – спросил Рамзес. – Скептицизм, особенно тот, который выражает отец, может ослабить веру мистера Фрейзера. Чем дольше дама держит его под своим влиянием, тем больше денег она сможет получить от него.

– Деньги принадлежат Энид – по крайней мере, были у неё, – раздумывала я. – Неудивительно, что она так обезумела. И всё же моя интуиция подсказывает мне, что здесь кроется ещё кое-что, что-то более тёмное и опасное, чем простое вымогательство! Странно, что...

Я остановилась, безмолвно предлагая сыну продолжить, но на сей раз Рамзес не воспользовался моей терпимостью, чтобы предложить другую теорию. Я предположила: его смутило то, что в первый раз он оказался так далеко от цели.

– По сути, банальная история, – пожал он плечами. – Любой незнакомец, который просит денег, должен немедленно подвергаться подозрению, и, тем не менее, люди продолжают вносить вклад в дела столь же сомнительные, сколь коррумпированы устроители этих дел.

– Мы должны придумать способ разоблачить женщину.

– Это будет сложно. Мистер Фрейзер очень упрям и на редкость глуп.

Заявление не особо тактичное, но, похоже, правильное. Через мгновение он добавил, как будто про себя:

– Миссис Фрейзер не заслуживает таких невзгод. Я хотел бы ей помочь, если смогу.

– Надеюсь, ты не воображаешь, что всё ещё испытываешь к ней романтические чувства.

Рамзес нахмурился. Как и у отца, у него густые чёрные брови. Но, в отличие от Эмерсона, приподнимаются на внешних углах. Получившаяся фигура оказалась зеркальным отражением формы его нелепых усов, и по какой-то непонятной причине я почувствовала раздражение.

– Не буравь меня сердитым взглядом, – резко бросила я. – Я не помню ни одного обещания, которое ты давал миссис Фрейзер, но обещание маленького мальчика, обуреваемого щенячьими страстями, не имеет значения. Ты больше не маленький мальчик...

– Спасибо, – кивнул Рамзес.

– И не перебивай. Ты больше не маленький мальчик, и я надеюсь, что у тебя хватит разума, чтобы воздержаться от ребяческих, романтических жестов, которые принесут больше вреда, чем пользы. Если тебе в голову придёт какая-то мысль, обсуди её со мной, прежде чем действовать.

– Отец ждёт нас, – заявил Рамзес и ушёл.

Но я убеждена, что это было лишь предлогом. И была уверена, что Рамзес рассказал мне далеко не всё.

Рамзес действительно не рассказал своей матери всего, о чём свидетельствует следующий отрывок из рукописи H:

Дахабия мягко покачивалась у причала. Со стороны экипажа, отдыхающего после ужина – хлеба, бобов, баранины и чечевицы – доносились смех и праздная болтовня. Те, кто работал на Отца Проклятий, вызывали у других зависть, потому что кормили их просто невероятно – мясо не меньше раза в день! – и платили жалованье, даже когда лодка стояла у берега. Лекции Ситт Хакимо диете, чистоте и прочих суевериях были не такой уж большой платой. «Она желает нам добра», – снисходительно заверяли рабочие друг друга.

– Мы должны? – спросил Давид, опасливо поглядывая на открытое окно каюты Рамзеса, как будто ожидал увидеть там лицо своей приёмной тёти. – У нас нет разрешения.