Безнадежные - Татьяна Семакова

слишком чисто. Я успела подумать, что он водил сюда кого-то еще. Мы не договаривались об эксклюзивности, но раньше ничего подобного я не замечала. Это важно?

— Да, — подтверждает Бугров. — И будет лучше, если ты покинешь эту квартиру вместе с нами.

— Почему? — нервно спрашивает она.

— Потому что это может быть опасно, — поясняет Бугров. — Я считаю, он мог пустить сюда своего убийцу. И дать ему ключи.

— Просто поменяй личину, это что, так сложно? — нервно спрашивает она. — И повесь цепочку! Я никуда отсюда не уйду. Не сегодня. И не завтра.

— Понял тебя, — бормочет Бугров, поднимаясь. Выходит с кухни и идет к входной двери. А через несколько секунд делает звонок, к которому я не прислушиваюсь.

— А он вас? — чуть слышно спрашиваю я.

— Любил ли? — переспрашивает Элен. — Никогда, милая. Но он был добр, внимателен и чуток. И я буду скорбеть столько, сколько захочу.

— Еще я серых волков не слушалась, — бормочу я себе под нос, но она, судя по улыбке, разбирает каждое слово.

— Запиши мой номер. Пусть будет в твоей записной книжке. И обращайся ко мне на «ты».

— Маша? — Я саркастично играю бровями, а она смеется и морщится:

— Я давно уже не Маша, моя дорогая. Называй меня Элен, как все.

— Почему тогда ты так представилась?

— Твой папа называл меня настоящим именем. Шутил, что за время с Элен ему придется платить. И я подумала… ты здесь. Может, он что-то говорил. — Она вяло пожимает плечами и отводит взгляд. — Кто все это будет есть? — растерянно бормочет она, обводя взглядом накрытый стол.

Я начинаю дрыгать ногой под столом, чтобы не расплакаться из жалости, которая вряд ли нужна ей, а сделавший шаг в кухню Бугров неслышно пятится назад и возвращается через пару минут.

— Новый замок скоро привезут, все сделаю, — сообщает он, устраиваясь за столом. — Хоть пожрать время появилось…

Он с недовольным лицом садится за стол и начинает уминать все с такой скоростью, будто не ел минимум сутки. Потом возится с замком, пока мы с Элен делимся воспоминаниями о Борисе, бесконечно вытирая слезы. И только когда я остаюсь одна, закрыв перед носом Бугрова входную дверь, я признаюсь себе, что в обществе таких людей чувствую себя комфортнее и свободнее, чем на кухне своей однушки в пригороде. И красная шапочка на мне — не более, чем предмет одежды.

Глава 10

Я выхожу на улицу и первое, что вижу — машину Бугрова прямо перед подъездом. И его самого на водительском месте, с опущенным для удобства креслом.

Удивившись, я подхожу ближе, а он опускает стекло.

— Ты что, спал тут? — спрашиваю я.

— Нет, — медленно моргнув, отвечает он.

— Стерег нас с Элен?

— Тоже нет, — ухмыляется он.

— Думаешь, он настолько туп, что вернется сюда?

— Или, напротив, умен, — пожимает он плечами. — Этот район хорош отсутствием камер, портящих облик исторически значимых объектов.

— И все же, это тупо.

— Но ты же все равно повесила связку ключей на дверь, не так ли? — ловит он с поличным.

— Береженого, — назидательно произношу я.

— Запрыгивай. Подвезу.

— Подышу, — бурчу я и иду до ателье пешком, а он на малой скорости плетется следом. — Теперь будешь караулить его тут? — усмехаюсь я, доставая ключи. — Убийца же всегда возвращается на место преступления. Или как там говорится?

— Мне надо отъехать. Сделай нам обоим одолжение, запрись и никому не открывай, — нагоняет он жути и трогается с места, чтобы у меня не было возможности развеять появившееся в груди чувство тревоги.

Зайдя внутрь, я первым делом оббегаю все помещения и заглядываю в каждый угол, куда мог бы поместиться взрослый человек. Это глупо, учитывая наличие сигнализации, но становится чуточку спокойнее. Еще раз удостоверившись, что дверь заперта, я сажусь за главный заказ — костюм для мэра. И отключаю телефон, чтобы не отвлекаться, что в тот день оказывается фатальной ошибкой.

Около полудня в дверь начинают настойчиво звонить. Никаких примерок не назначено, и первым на ум приходит Бугров. Я сначала иду к двери, но когда прохожу мимо главного зала, взгляд невольно падает на то место, где я обнаружила отчима, и ноги будто прилипают к полу.

Раздается еще один звонок, и я, вздрогнув, возвращаюсь в мастерскую, где оставила телефон. Я невыносимо долго запускаю его, ругая себя за то, что не перевела его в режим полета, и все это время в дверь названивают, царапая мою нервную систему.

— Да, — быстро отзывается Бугров.

— Это ты там? — почти выкрикиваю я, и в этот момент снова звонят.

— Не открывай! — приказывает Бугров. — Даша! Слышишь меня?

— Слышу, — бурчу я и сжимаю раздражающе дрожащие пальцы в кулак. — Ломятся, как к себе домой, — ябедничаю я.

— Я приеду, как смогу. Не открывай, — повторяет он.

— Да поняла я, — ворчу я, сбрасывая вызов.

Звонки прекращаются, но душевное равновесие успевает покинуть меня. Я ловлю себя на том, что кусаю губы и шарю испуганным взглядом по предметам, каждый из которых теперь, по ощущениям, таит в себе угрозу. Особенно, ножницы. А потом вдруг раздается стук в окно, от которого я вскрикиваю. Бросаю затравленный взгляд к улице и вдруг вижу мужчину в форме.

— Вы совсем с ума посходили⁈ — ору я, не рассчитывая, что он меня услышит. Но сомнений в том, что видит, практически прилипнув лицом к стеклу, нет никаких. Мужчина подносит одну руку к груди, извиняясь, а второй прикладывает к стеклу удостоверение. Я фурией подлетаю к окну, открываю наверх и рявкаю: — Кто так делает⁈

— Простите, Дарья Сергеевна, — виновато произносит мужчина, убирая корочку. — Иначе до вас не достучаться. Мы можем поговорить?

— Покажите ваше удостоверение, я не успела увидеть, — все еще нервно произношу я.

— Похвальная предосторожность, — серьезно произносит мужчина.

Я фотографирую удостоверение и звоню в следственный, по номеру, который при нем же ищу в интернете. Чудовищно долго жду ответа, но все же убеждаюсь, что Макаров Сергей Иванович в самом деле тот, кем представляется.

— Проходите, — вздыхаю я, частично вернув себе самообладание.

Закрываю проветривание и открываю окно полностью, приглашая следователя жестом.

— Через окно я еще не заходил, — посмеивается он, но все же ставит ногу на подоконник и спрыгивает внутрь.

— Простите, так разволновалась, что не подумала, — бормочу я и морщусь.

— Ничего, так быстрее, — улыбается он. — В моем случае время — это деньги налогоплательщиков.

— Прикройте, пожалуйста, — обняв себя за плечи, прошу я. — Холодно.

— Да, конечно, — с готовностью отвечает он и закрывает окно полностью, от чего, по-правде, становится не по себе. — Дарья Сергеевна, во-первых, простите, что напугал.