Безумный март в Питере - Ольга Скляренко

сертификаты от санитарной службы. Вы проверяли? Все понятно! Я разберусь!

Он отложил телефон и устало посмотрел на меня.

– Машину на литовской таможне отправили на карантин, – пояснил он, глядя в пространство перед собой.

– Это плохо? – я не очень понимала, что это значит, но по лицу Павла было ясно, что новость эта не из числа хороших.

– Ян, срочно мне сюда Богдана! – Павел вышел из ступора и снова превратился в грозного генерального директора. Впрочем, я уже стала привыкать к его постоянным сменам образа. – Пусть захватит все документы по Голландии. И кофе мне принеси, я же просил!

– Слушаюсь, Павел Сергеевич! – и я со всех ног бросилась выполнять его распоряжения.

8.

Безумие и суета этого дня, так бодро начавшегося, все никак не желали заканчиваться. Ближе к обеду мы с Павлом вернулись в приемную, которую смогли наспех привести в приемлемый вид, и тут же окунулись в работу с новыми силами. Даже в ресторан не пошли – Пашка, оправдывая полученное звание сексиста, не сильно заморачиваясь, отправил меня в буфет за сэндвичами, а сам не вылезал из кабинета, где решал какие-то новые проблемы с Богданом, Завьяловым и Ингой Робертовной.

Себе в буфете я тоже зацепила какой-то бутерброд, который употребила без отрыва от производства. К счастью, сотрудники, вероятно, напуганные Пашкиным гневом, сегодня не слишком оккупировали приемную и не отвлекали меня от переводов и ответов на телефонные звонки и почту.

Около часа, правда, заглянул финдиректор с предложением отобедать.

– Извините, Роман Аркадьевич, – отмазалась я. – Совершенно нет времени. Вы же в курсе, что у нас происходит. Так что вот, перекус за компьютером, это все, на что я сегодня могу рассчитывать.

– Да, конечно, я понимаю. Кошмар какой-то! Не могу понять, кому понадобилось учинять такое безобразие?

– Никто не может понять. Неужели кто-то из сотрудников так ненавидит генерального директора? Может быть, он кого-то премии лишил или грозился уволить?

– Да что вы! Ничего такого, я бы знал. Яна, ну раз с обедом не сложилось, может быть, ужин? После работы?

Я изучающе посмотрела на финдиректора. Он что, всерьез вознамерился ко мне подкатить?

– Боюсь, с ужином сегодня не получится, – дипломатично ответила я. – У меня есть планы на сегодняшний вечер.

– Как жаль! – искренне расстроился Роман Аркадьевич. – Вы так сегодня прекрасно выглядите, этот костюм очень вам к лицу, Яна.

– Спасибо, – поблагодарила я финдиректора за комплимент.

– Тогда завтра?

Мне было даже его немного жалко. Он смотрел на меня такими преданными и восхищенными глазами, словно ему до этого в жизни не доводилось видеть ничего более прекрасного, чем я. И сильно смущался, потому что ухаживания за девушками явно не были его коньком. А потому я очень аккуратно подбирала слова для отказа. Не хотелось его обижать.

– Видите ли, Роман Аркадьевич… – начала я, но тут в приемную вошла Олеся.

– Добрый день! Здравствуйте, Роман Аркадьевич! Яна, Богдан у Павла Сергеевича?

– Привет. Да, они там уже второй час заседают, – пожаловалась я. – Уже три раза им кофе носила…

– Яна, я тогда пойду, подумайте, пожалуйста насчет завтра, – пробормотал финдиректор и быстро ретировался, и я почувствовала сильное облегчение и благодарность Олесе за то, что она прервала этот тягостный разговор.

– Олесь, хочешь кофе тебе сделаю? – я решила сделать ей приятное, несмотря на Пашкин запрет устраивать в приемной посиделки.

– Ой, спасибо! Хочу. Целый день верчусь, как белка в колесе. У нас проблемы с литовской таможней, эту машину вела я. И там все было в полном порядке. Откуда взялся этот санитарный контроль на нашу голову?

– А что, там могут быть серьезные проблемы? – поинтересовалась я, вставляя капсулу в кофемашину.

– Могут, конечно. Если начальство все не разрулит. Мы же цветы возим, а это скоропорт. В смысле, долго они не живут. Особенно срезка. А машина, как назло, сборная, там и горшки, и срезка, все в кучу.

– Ну, если Богдан с Павлом Сергеевичем там так долго что-то решают, может, не все потеряно? – предположила я.

– Очень на это надеюсь. Да, денек сегодня – не приведи господь! Как начался с ЧП, так и продолжился… Что, кстати, не выяснили, кому понадобилось устраивать разгром в приемной и у шефа в кабинете?

– Насколько я знаю, еще нет, – вздохнула я. – А что говорят сотрудники?

– Ох, что только не говорят. Версий полно, и ни одной здравой мысли. В основном валят на конкурентов. Типа, наша контора перешла кому-то сильно дорогу, и теперь из-за этого все несчастья. Кто-то даже на бандитские разборки намекает.

– А ты в курсе, что тут чужих не было. Это кто-то из сотрудников сделал. Причем тут конкуренты или бандиты?

– Так подкупить кого-нибудь могли, – пожала плечами Олеся. – А я вот думаю, что тут что-то другое.

– Что именно?

– Ну не работа и деньги, а что-то личное.

– Личное? – удивилась я. – Это как?

– Ну. Мало ли. Чего толку устраивать разгром, если ничего ценного не пропало и на бизнес никак не повлияло? А вот из ревности или мести – самое оно!

– Из ревности? Олесь, ты же говорила, что Павел Сергеевич – сухарь, думает только о своих перевозках, и романа у него на работе ни с кем нет?

– Ну, мало ли что я говорила. Я же могу и не знать! – она хихикнула и посмотрела на меня. – Ты, кстати, в курсе, что в бухгалтерии уже про вас с ним целый роман сочинили?

– Про нас с ним?

– Ну да, кто-то видел, как ты в машину его садишься. И вообще, откуда-то он же тебя выкопал. Там все уверены, что вы с Кольцовым любовники.

– И ты тоже так думаешь? – поинтересовалась я.

– Нет, наверное. Хотя… А что, он тебе нравится, Павел Сергеевич? Бывшей его интересовалась…

– Ты сама про нее мне рассказала. Я не выпытывала.

– А в машину ты к нему действительно садилась вчера?

Я подумала, что здесь вряд ли что-то удастся скрыть. С такой-то налаженной системой распространения информации. Может, и не надо скрывать? В конце концов, мы же с Пашкой ничего плохого не делаем. Эка невидаль – босс взял на работу свою любовницу. Во-первых, я тут временно и не собираюсь строить карьеру в его конторе. А во-вторых, мы же не на рабочем месте сексом занимаемся,

– Да, он меня вчера до метро подвозил, – аккуратно ответила я, все еще размышляя, надо ли посвящать Олесю в наши с Пашкой взаимоотношения или оставить все как есть, и пусть все думают, что хотят.

– И чего ты теряешься? – спросила Олеся. – Я же вижу, он тебе нравится. Ну а чего? Он, хоть и сухарь, но