Никотин убивает… - Хейер Джорджетт

Мисс Стелла еще не встала, и, как обычно, ее одежда валялась разбросанная по полу. Мэри отдернула гардины, аккуратно сложила одежду и тихонько выскользнула из комнаты. Мисс Стелле не понравилось бы, если бы ее разбудили.

В холле Мэри услышала протяжные стенания миссис Мэтьюс из спальни; та жаловалась Розе на отвратительную ночь, на головную боль и тому подобное. И тут навстречу Мэри вышел Бичер. Он был бледен, как стена. Мэри уставилась на него.

— Что-то случилось, мистер Бичер?

Он облизнул губы и сипло ответил:

— Да. Хозяин… Он… Он мертв.

Он снова раскрыл рот, но говорить ничего не стал — не мог. У Мэри похолодела спина. Она живо представила себе, что сейчас начнется — расследование, допросы, полиция… Она отдала бы полмира за то, чтобы оказаться подальше от всего этого.

Роза вышла наконец из комнаты миссис Мэтьюс.

— Что это вы уставились друг на друга, словно больше работы нету? — проворчала она насмешливо. — Мне нужны банки для миссис Мэтьюс.

— Роза, Роза, — прошептала еле слышно Мэри. — Хозяин умер!

— Кто-то должен сообщить им, — дворецкий обвел взглядом двери четырех спален. — Не знаю, кому это лучше сделать…

Роза быстро сориентировалась и ловко вывела себя из игры тем, что ударилась в истерические рыдания. На глаза Мэри тоже навернулись слезы. На шум вышла из спальни мисс Гарриет Мэтьюс. Она была еще в папильотках и без очков, отчего близоруко щурилась.

— Что такое? Мэри, если ты разбила китайскую чашку, то знай, что тебе вычтут из жалованья, и все дела. Нечего рыдать по всякому поводу.

— О, мадам, но хозяин… Хозяин… — залепетала Мэри.

В холл выглянула Стелла в полупрозрачной пижамке.

— Боже мой, отчего такой гам? — раздраженно поинтересовалась она.

— Стелла! Ты забыла одеться! — строго заметила ей тетка.

— Ничего страшного. Да прекрати ты голосить, Роза! Что такое?

Теперь ревели уже обе служанки.

Бичер набрал воздуха в легкие и произнес:

— Хозяин умер, господа.

Мисс Мэтьюс издала короткий вопль, а Стелла спокойно заявила:

— Что еще за чепуха?

— Это правда, мисс. Он уже закоченел.

Стелле это выражение показалось смешным, и она глупо хихикнула.

— Как ты можешь смеяться над этим, Стелла! И все равно, я, конечно, тоже не верю! Где мои очки? Мэри! Принеси мне мои очки!

— Я пойду посмотрю, — сказала Стелла, выходя в холл.

— Но только не в этой пижаме! — возопила мисс Мэтьюс.

Стелла снова прыснула в кулачок и сунулась в комнату дяди. Там у постели стоял поднос с чаем, но даже Стелле, впервые видевшей покойника, было ясно, что дядя выпил свой последний в жизни чай еще накануне. Грегори Мэтьюс был несомненно мертв.

Он лежал на спине в несколько неестественной позе, рука его вцепилась в простыню, словно в последней конвульсии. За спиной у Стеллы послышались шаги ее тетки Гарриет, и Стелла подалась назад со стоном:

— Не заходи сюда, тетя… Это ужасно!

Гарриет Мэтьюс, однако, поправляя на носу пенсне дрожащей рукой, все-таки всунула голову в комнату.

— О Боже, он мертв! — воскликнула она так изумленно, словно не предполагала, что ее брат смертен. — Это все его давление! И я была уверена, что ему не следовало есть эту утку вчера! Но никто не может меня упрекнуть, ведь вместе с уткой я заказала и котлеты! Но он к ним так и не притронулся, бедняжка! О Господи, как это все жутко! О, мы часто с ним ссорились, но голос крови — голос родной крови — звучит не на губах, а в душе! О, несчастный брат мой! Господи, что станет со всеми нами…

— Это трудно сейчас сказать, — заметила Стелла. — А пока что давайте выйдем отсюда, тетя. И не надо так страшно убиваться и кричать, умоляю вас.

Мисс Мэтьюс позволила вывести себя в холл, но рыданий не прекратила, а наоборот, вошла во вкус и принялась причитать на разные лады еще громче. Роза, все еще икая от плача, передала, что мать просит Стеллу зайти.

Миссис Мэтьюс еще лежали в постели в своем моднющем пеньюаре и равномерными движениями удаляла с лица ватным тампоном остатки ночного крема. Она повернула голову к Стелле и проникновенно воскликнула:

— Ох, моя девочка! Какое несчастье! Бедный Грегори, я просто ушам своим не поверила! И ты знаешь, у меня было такое чувство, еще когда Роза зашла ко мне с грелкой… Я сразу ощутила, что стряслось неладное…

— Тетя Гарриет считает, что во всем виновата утка, которую он съел вчера за обедом, — еле сдерживая смешок, сказала Стелла.

Миссис Мэтьюс издала глубокий, артистически озвученный вздох:

— Положительные стороны Гарриет всем известны, но жаль, что в такой тяжелый момент мысли ее неспособны приподняться над пошлыми сторонами жизни… Какая там утка, Бог ты мой! Я со своей стороны могу сказать про Грегори только одно: неисповедимы пути Господни…

— Да-да, — прервала Стелла свою мать. — Но что нам теперь надо делать? У тети Гарриет нечто вроде трясучей разновидности падучей болезни, на здравые мысли она сейчас попросту неспособна. Может быть, позвать Гая?

— Ах, как хотелось бы, чтобы все эти ужасные переживания миновали моего мальчика! Он еще так молод…

— Если уж на то пошло, я на три года младше Гая, — уточнила Стелла. — И хоть я не считаю, что от него может быть много пользы, все же…

Мать взяла ее за руку.

— Не говори таким тоном, прошу тебя! Вспомни, теперь у нас в доме такое несчастье… А Гай — у него ведь такая тонкая, ранимая душа…

— Ладно, мама, хватит, — сказала Стелла. — Вообще-то я терпеть не могу истерик, но, если ты будешь разводить мелодраму, я просто закричу. Так что же нам надо сделать в первую очередь?

— Ах, какая ты у меня практичная девочка… Нам надо подумать, прочувствовать нашу утрату, прежде чем заняться скорбными приготовлениями…

Стелла повернулась, громко фыркнув от досады, и быстрым шагом вышла из спальни. В это же время в холл выполз заспанный Гай.

— Кажется, дядя помер? — недоверчиво протянул он сиплым после сна голосом. — Бичер запер дверь и пошел звонить доктору Филдингу. Он говорит, что сомнений быть не может.

— По-моему, хотя доктора действительно надо бы вызвать, но вряд ли — Филдинга, учитывая, что Грегори так его… гм!.. недолюбливал, — встряла мисс Гарриет.

— Не вижу, какое это может иметь для дяди Грегори значение, — хмыкнул Гай. — И все же странно, почему он ни с того ни с сего взял да вдруг умер? Конечно, у него было давление и все такое, но от чего же он скончался? У него был удар, что ли? И вообще, будет ли какое-то расследование? Как ты считаешь, Стелла? То есть, что я говорю, всем известно, что у него было слабое сердце. Это совершенно очевидно…

— Да, милый мой, но нам не стоит сейчас об этом говорить, — с нажимом сказала Гарриет Мэтьюс. — Понятно, что ты расстроен и болтаешь всякую чушь… Тебе надо проникнуться чувством нашей утраты, Гай. А все-таки… Все-таки я думаю, что Грегори любил меня больше других своих сестер, хоть и ссорился со мною то и дело… Но я стараюсь замечать в людях только хорошее…

— О Господи, сколько можно говорить вздор! вырвалось у Гая.

Гарриет Мэтьюс плотно сжала губы, после чего прошелестела с нарочитой вежливостью:

— Ступай и оденься прилично, Гай. Я имею в виду темный костюм, а не этот оранжевый свитер. И ты, Стелла.

— Конечно, дело не в оранжевом свитере, — заметил Гай. — Но я считаю, что все эти похоронные церемонии — просто какой-то варварский пережиток…

— Милый, я понимаю, что ты не хотел меня обидеть, — грустно сказала тетка. — Но умоляю, не говори о святом таким развязным тоном…

— Видите ли, по своим философским воззрениям я чистой воды агностик, — заметил Гай несколько свысока. — И когда вы упоминаете о святом, мне мало о чем это говорит.

— Ладно, хватит молоть языком, — бросила ему Стелла, подталкивая к двери. — Твои взгляды на философию или на похороны никого не волнуют.

— Это не только мои взгляды, — горделиво сообщил Гай. — Так мыслит все прогрессивное человечество!

— Неужели? — с издевкой переспросила Стелла и удалилась в свою спальню.