Скандальная мумия - Хиршфельд Корсон

– Давай сразу проясним. Я не помогала ему сбежать. Я собиралась с ним развестись и ободрать как липку. Vi я не была в нашем доме в ту ночь, про которую говорят эти недоноски. Я была в Майами, навещала больную маменьку. Значит, эта скотина мелкая притащила какую-то шлюшку.

Рита Рей полезла в сумку, порылась, вытащила конверт от авиабилетов и бросила на стол Траута.

– Посмотри корешки билетов.

Траут надел очки для чтения, прочел. Устало покачал головой, вздохнул и посмотрел на Младшего, Персика и Ящика.

– Вы уверены, что именно эту женщину тогда с ним видели?

Учуяв нехороший поворот дела, троица осталась немой.

– Ну-ка, посмотрите как следует!

– Она это, она, – сказал Младший. – Мы ее видели сзади, отлично рассмотрели. Много девок так сложены? И одета была классно, вот так – короткая юбка, вот такие ноги и на высоких каблуках.

– Один из которых, – вставила она, – вы потеряли, морда твоя конопатая. «Шарль Журдан», между прочим. Это вам дорого обойдется. Про похищение я вообще не говорю.

– А может, – сказал Персик, покосившись на Младшего, – та девка была помоложе.

Ящик присмотрелся к Рите Рей:

– И намного.

– Значит, он теперь школьниц трахает, – фыркнула Рита Рей.

– Не, – ответил Персик. – Той девке почти тридцать было с виду.

Рита Рей размахнулась, но Персик уклонился. Это движение напомнило Младшему про его щеку, и он повернулся поцарапанной стороной к отцу:

– Посмотри, что она мне сделала!

Мистер Траут взялся ладонями за собственные щеки и ссутулился, поставив локти на стол.

– Опять обосрались… – Надув губы, он выдохнул, как морж, всплывший в полынье. Кивком показал Рите Рей на стул напротив. – Твой муж, – сказал он, скривившись при этом слове, – одолжил у меня пятьдесят тысяч долларов на отделку своей церкви и на этот дирижабль в виде ангела – который виден из семи штатов… или из восьми? И уже начал денежки загребать, но привычки у него дорогие. – Траут ткнул толстым пальцем в сторону Риты Рей. – Он игрок.

– У него всегда стояк на покер, это ты прав.

– На той неделе он меня уговорил дать ему еще пятнадцать кусков, клялся, что отдаст вовремя. День отдачи пришел, а его не было. С процентами теперь получается почти девяносто штук. – Траут опустил руки на стол, отпер ящик.

– Чтобы не осталось неясностей, – он порылся в папках и вытащил какую-то бумагу, – я с него взял расписку, что за каждую тысячу он мне отвечает фунтом мяса. Так что он теперь мой с потрохами – в буквальном смысле.

Но он не появился. Я вот этих трех мушкетеров послал его притащить и показать ему, что я шутить не люблю. Мы ему дали время подумать – в мясном холодильнике. Очевидно, та женщина, что была в доме, – та другая женщина проследила за ребятами, залезла внутрь, когда они открыли дверь, и выпустила Дуна. Но если он думает, что от меня уполз, то ошибается. Тадеушу Трауту никто не сделает козью морду. Никто. И твой муж, дорогая, в глубокой-глубокой заднице. И что до меня, то ты, его верная любящая супруга, унаследовала его долги.

– Чушь! – Рита Рей швырнула сигарету на пол. – Он и меня нагрел. Вычистил наш банковский счет и вот, смотри!

Она протянула Трауту палец с кольцом.

Траут подсунул под ее ладонь руку с пигментными пятнами, улыбаясь заранее, рассчитывая снять это кольцо в счет долга, потом рассмотрел камень через свои очки для чтения и уронил руку.

– Без лупы видно, что это подделка.

– Кубический циркониевый ангидрид. А был красивый бриллиант в пять каратов. Он его подменил в тот вечер, когда слинял в Вегас.

– Ага, в Вегас, – подтвердил Траут. – Но он же вернулся.

– Только чтобы кости обглодать. Я полетела обратно – спасать, что можно, и кольцо вернуть. Все, что осталось, – так это арсенал, который он не купил, а снимает, и еще наша мебель, которую я продам.

Траут сцепил руки и завертел большими пальцами. Потом поднял глаза с набухшими веками от собственных пальцев на Риту Рей:

– Я тебе скажу, что сделаю ради старой памяти. Младший, – Траут повел крупной головой в сторону сына, – купит тебе новые туфли. Ты мне пришлешь счет, и я вычту у него из очередной получки.

– Ни за что! – взвизгнул Младший.

Рита Рей улыбнулась ему преувеличенно ласково и спросила:

– А мой пистолет?

Мистер Траут приподнял бровь, и Младший достал из кармана пистолетик, разрядил и бросил Рите Рей.

– Теперь, – продолжал мистер Траут, – Младший и его недотепы отвезут тебя домой и дом прочешут. Найдут денежки – прежде всего моя доля. Потом могут мебель на собственном горбу вытаскивать. Я ее продам в магазине и выручку вычту из долга твоего муженька.

Еще я тебе плачу гонорар в две штуки, если ты мне найдешь Дуна. И гарантирую, что больше он у тебя под ногами путаться не будет. Устраивает тебя?

Рита Рей пожевала губу, имитируя размышление. Учитывая, что туфли от Шарля Журдана износились давно, мебель все равно заберут за неуплату взносов, а мертвый Шики Дун означал жирный куш страховки, и еще – что этот червяк приставать не будет, она пожала плечами:

– Разве у меня есть выбор?

16

Крили Пэтч поставил метлу в углу офиса:

– Нас преследуют стервятники.

– Нет, сэр. – Джинджер сидела на подлокотнике готического кресла, обращенного к столу. – Я говорила с лесничим парка, и он мне сказал, что это не стервятники, а грифы.

– Безразлично. Но почему они вторглись на нашу крышу? – Он сел в вертящееся кресло Князя Света. – Когда я их прогоняю, они на меня шипят. И как только я ухожу, прилетают обратно.

– Им там нравится.

– Почему сейчас? Когда Дун был с нами, там из птиц были только белые голуби, которых он доставал из рясы. Преследующие нас стервятники – это не свидетельствует в пользу чистоты моего служения. Видели вы их помет?

– Да, какают они много. А знаете, почему они при этом на ноги встают?

– Надеюсь, что вы мне расскажете.

– Для прохлады. Когда солнце нагревает толь – он жутко горячий становится.

– Демоны любят жар. – Пэтч уставился вдаль, как обычно, и заговорил, ни к кому не обращаясь: – Мерзкие экскременты… пронзительные голоса… адская жара… три зверя с алыми гребнями, три крючковатых клюва, шесть черных крыл, двадцать четыре хищных когтя… – Он положил руку на кожаный переплет Библии посреди стола. – Это один из знаков Апокалипсиса, если только мне дано раскрыть его значение.

Бугерс Тарбелл и Тедди Кин вместе со всем отрядом кивали, слушая инструкции вожатого Брауна:

– Пока вы на этой стороне гребня, вы не заблудитесь: по одну сторону – горы, по другую – ручей в долине. Смотрите на компас и держитесь все время группой. Остерегайтесь змей, ядовитого плюща, пещер и незнакомых людей, предлагающих подвезти. Если попадете в беду – свистите в свисток. Ваша задача – определить пятнадцать деревьев…

Как только ребята скрылись из глаз вожатого Брауна, Бугерс пихнул Тедди в куст ядовитого плюща. Тедди пихнул Бугерса в тот же самый куст. Тут же они начали переворачивать камни и колоды в поисках змей. Когда ничего, кроме скорпиона, не обнаружилось, ребята спустились в русло ручья и пошли вверх по течению.

– Тут должно быть полно мокассиновых щитомордников, – сказал Бугерс.

Найти удалось только саламандр, но и это было здорово – потому что саламандры оказались жирные, быстрые и скользкие.

Через полчаса, перелезая через камень в русле, Тедди глянул вверх.

– Эй, Бугерс, глянь! Тут пещера, а из нее ручей.

– Класс! Пошли смотреть.

Следуя девизу скаутов «Будь готов!», ребята сняли с пояса фонарики и включили их.

– Смотри, головой не стукнись, – предупредил Бугерс, – тут низко.

Через десять минут ругательств и стука головой о стенки Бугерс выключил фонарь и на «слабо» подначил Тедди сделать то же самое. Тедди сказал:

– Я даже собственных рук не вижу.

У Бугерса по спине поползли мурашки, и он снова включил фонарь.