Я, Хмелевская и труп - Волкова Ирина Борисовна

К счастью, ремонт крыши еще не был доведен до конца, и с задней стороны дома к стене была приставлена лестница. Цепляясь за страховочные веревки и безмолвно проклиная все на свете, я соскользнула по алюминиевому покрытию к краю крыши и, чуть не потеряв равновесие, ухитрилась-таки перебраться на лестницу и спуститься вниз.

Взяв проклятое ружье наперевес, я, пригнувшись, стала красться вдоль стены дома. Весило оно, как мне казалось, по меньшей мере тонну, и мне вдруг стало до боли жаль спецназовцев, которые со всей этой хренотенью день и ночь таскаются по горам или болотам, чтобы пострелять в таких же несчастных, обремененных оружием мужиков. Впрочем, похоже, им это нравится. У каждого свое хобби.

Глаза, уже привыкшие к темноте, стали лучше различать контуры кустов и деревьев. Злоумышленника я обнаружила у парадной двери. Наклонившись над ней, он, похоже, что-то делал с замком.

Помня, что угрожать оружием с близкого расстояния, особенно в упор, ни в коем случае нельзя, поскольку в такой позиции профессионал способен обезоружить тебя в доли секунды, я остановилась от него метрах в пяти, и, вспомнив соответствующую сценку из американского боевика, злобно рявкнула:

— Стоять на месте, падла! Пошевелишься — и ты труп!

Злоумышленник вздрогнул и что-то уронил.

«Может он подкладывал бомбу? — с ужасом подумала я. — Господи, хоть бы эта штука не взорвалась!»

Затем темная тень распрямилась и повернулась ко мне.

Сообразив, что я упустила из виду что-то очень важное, я лихорадочно передернула громко клацнувший затвор и истерически заорала:

— Не двигаться! На колени! Руки на затылок!

— Я и без ружья готов встать перед тобой на колени, — насмешливо произнес по-испански незнакомец. Этот голос я бы не спутала ни с каким другим.

— Луис? Это ты? — чувствуя, как от облегчения у меня подгибаются коленки, но на всякий случай продолжая целиться, спросила я.

— Ты все еще хочешь меня убить? — переходя на русский, поинтересовался он.

— Что ты здесь делаешь? — опуская оттянувшее руки ружье, спросила я.

— Просто я хотел тебя увидеть, — подходя почти вплотную, пожал плечами Луис.

Я на всякий случай попятилась, снова вскинув ружье.

— А что ты делал с моей дверью? — подозрительно спросила я.

— Всего лишь засовывал в дверную ручку букет роз, — спокойно объяснил он. — Если это преступление, я готов ответить за него перед законом.

— Ты спятил, — покачала головой я. — У меня и так голова кругом идет, а тут еще ты мне боевые тревоги устраиваешь. Во-первых, объясни, как ты узнал мой адрес, а во-вторых, расскажи-ка мне, какого черта ты ни с того ни с сего притащился среди ночи, предварительно не позвонив.

— Вообще-то я хотел сделать тебе сюрприз. — В голосе колумбийца прозвучала обида. — Адрес мне дала Адела. Ты же сама говорила, что тебе для сюжета нужна романтическая страсть, необычные приключения, трупы и все прочее. Вот я и подумал: что может быть романтичнее, чем явиться к тебе среди ночи с букетом роз и побеседовать о колумбийской мафии и идеях для книг. Но когда я увидел, что у тебя темно, решил все-таки тебя не будить, а просто оставить розы и записку. Вот и все. Можно, теперь я на всякий случай заберу у тебя ружье?

— Осторожно! — предупредила его я. — Я уже сдуру передернула затвор, так что теперь патрон в стволе, а я вечно путаюсь с кнопкой предохранителя. Как бы еще не выстрелило случайно.

— Ничего. Я знаю, где у него предохранитель, — усмехнулся Луис и, взяв ружье за приклад, разрядил его.

Его чересчур ловкое для обычного бизнесмена обращение с огнестрельным оружием всколыхнуло во мне нехорошие предчувствия.

— Зачем ты его разрядил? — подозрительно спросила я.

— Чтобы случайно не выстрелило, — объяснил колумбиец. — Если хочешь, опять заряжу. Да что с тобой такое происходит? Ты что, боишься меня? Странно, раньше ты мне показалась вполне уравновешенной.

Мне стало стыдно. Действительно, человек среди ночи мне розы принес, а я на него с оружием накинулась.

— Извини, — сказала я. — Просто неожиданно мои мечты стали реальностью. С тех пор, как мы расстались, я наткнулась уже на два трупа.

— Ты это серьезно? — удивился Луис. Кляня себя за то, что сболтнула лишнего про второй, вернее, про первый труп, я молча кивнула головой.

Положив ружье на землю, Луис шагнул ко мне и обнял. Мне вдруг стало нестерпимо себя жаль. Такая ситуация, куда уж романтичнее: ночь, розы, красавец колумбиец сжимает меня в объятиях, а я думаю о каких-то там трупах.

Я покрепче прижалась к нему, чувствуя жар его тела. Воспоминания о трупах оставили меня. Сейчас мне хотелось одного — настоящей латинской романтической страсти. Луис наклонил голову, чтобы меня поцеловать, я вдохнула поглубже, и вдруг он с болезненным вскриком отскочил в сторону.

— Что с тобой? — недовольная столь резким нарушением идиллии, спросила я.

— Черт! Даже не знаю! Что-то меня то ли укололо, то ли ужалило!

— А! Должно быть, это шурикен из моего кармана! — сообразила я.

— У тебя в кармане шурикен? — недоверчиво спросил Луис.

— Ну да. И еще складной нож с фиксатором и выемками для пальцев на рукоятке. А что в этом особенного? — удивилась я.

— Да нет. Все в порядке, — сказал он. — Просто позавчера ты уверяла меня, что тебе не нравится насилие.

— Оно мне и сейчас не нравится, — заметила я, радуясь, что шурикен на время отвлек колумбийца от темы трупов. — Но все-таки я пишу книги о восточных единоборствах. Странно было бы, если бы я не умела метать шурикен, по крайней мере с близкого расстояния.

— Действительно, это было бы странно, — покорно согласился Луис. — Может быть, ты все-таки пригласишь меня на чашечку кофе? Заодно расскажешь мне о трупах.

— О трупе, — поспешно ответила я. — Был только один труп. Видимо, ты меня не так понял.

— Да нет, я точно помню, что ты сказала «два трупа», — возразил колумбиец.

— А я говорю — один! — разозлилась я. — Кто из нас лучше знает, сколько трупов я видела?

— Ну ладно, один так один, — сдался Луис. — Если хочешь, вообще может быть ни одного. Я не собираюсь с тобой из-за этого ссориться.

— Извини, что-то я сегодня нервная, — снова покаялась я. — А как подумаю, что опять придется в темноте лезть на крышу…

— Зачем? — удивился Луис. — Ты же не Карлсон!

— Обе входные двери заперты изнутри, — объяснила я. — Когда я поняла, что кто-то ходит внизу, то спустилась через люк на крыше по задней стороне дома, чтобы застать тебя врасплох.

— Ты ухитрилась ночью с ружьем бесшумно спуститься по крыше? — В голосе колумбийца прозвучало восхищение.

— Я писала .в книгах о бесшумных методах передвижения, — объяснила я. — Правда, первый раз применила их на практике. Нужда заставила.

— Ладно, теперь мой черед полазать, — усмехнулся Луис. — Хотя я и не писал об этом книг. Не забудь розы захватить. Надеюсь, они тебе понравятся.

— Уже понравились! — восхитилась я.

Внеплановая учебная тревога пробудила во мне голод, и, поставив розы в темно-синюю венецианскую вазу, я приготовила бутерброды с сыром и утиным паштетом.

Луис успел подружиться с Мелей и, не выдерживая ее тяжелых и выразительных вздохов, периодически переправлял в зубастую пасть терьера кусочки лакомств.

— По-моему, ты что-то говорила о трупах, — напомнил он.

— Только об одном трупе, — упрямо сказала я. — Я сегодня ходила в гости к подруге, и, выходя из квартиры, мы наткнулись на труп человека, который приехал к ней погостить, кажется, из Ижевска.

По лицу колумбийца пробежала тень, а может, мне это просто показалось. И все же, когда он задавал следующий вопрос, его голос звучал чуть более напряженно.

— Ты не знаешь, как звали этого человека?

— Я вообще ничего о нем не знаю, — соврала я. — Даже не уверена, что он из Ижевска, впрочем, моя подруга и сама в этом не уверена.

Луис расхохотался.

— У тебя такой вид, словно ты подозреваешь меня в этом убийстве, — заметил он. — Тебе известно, что такое паранойя?