Убийство под шубой - Евгения Букреева

ты уложил жену спать и сбежал ко мне? – фыркнула я. Ну а чего удивительного? Все, как обычно. Борюсик постоянно пытался бегать от своей жены ко мне. То, что я всегда его прогоняла, иногда со скандалами, никак не охлаждало его пыл. Упертости Чебатюка хватило бы на стадо ослов. Впрочем, чаще его вылазки заканчивались разборками с благоверной, которая следила за своим мужем и каждый раз пресекала его гнусные намерения. Так что, готова поспорить на что угодно, сейчас сюда еще и Вобла припрется.

– Ну, ты же сказала, что будешь тут…

– Я же не тебе сказала, Борь! – устало вздохнула я. – Господи, ну как мне тебя объяснить, что я не собираюсь возобновлять наши отношения! Мы расстались черт знает сколько лет назад, ты уже даже женился. Хватит, может, ко мне шляться?

– Но ведь у тебя сейчас никого нет? – Борюсик не желал сдаваться.

– Да с чего ты решил?

– Ну, ты же приехала одна, без пары. Значит, у тебя никого нет. Вот я и подумал…

– Боря, я тебя прошу, не надо тебе думать. Это вообще не твое. Все, вали домой, пока твоя супруга тебя не хватилась. Между нами ничего нет и быть не может.

– Ну давай хоть выпьем, за Новый год, раз уж мы тут собрались.

– Черт с тобой. Возьми там чашку, я тебе плесну шампанского, и после этого ты уйдешь к себе. Договорились?

Борюсик кивнул, взял новую чашку из шкафчика, налил себе и мне шампанского и торжественно поднял кружку.

– С Новым годом тебя!

– Угу, тебя тоже, – пробурчала я и поднесла свою чашку ко рту.

И тут раздался крик.

Даже нет. Это был не крик. Это был вопль, визг, леденящий душу и не оставляющий никаких сомнений, что тот, кто кричал увидел что-то ужасное. Женский голос взорвал тишину на участке, перешел в ультразвук, резко оборвался, и через пару-тройку секунд, показавшихся мне вечностью, снова зазвучал с еще большим надрывом.

– Что это? – Борюсик побледнел и выпучил глаза.

– Я не знаю, – почему-то я перешла на шепот. – Кажется, кого-то убивают…

– Кого? – Борюсик тоже понизил тон.

– О, господи! – внезапно мне показалось, что в этом истеричном визге, в котором на первый взгляд не было ничего человеческого, я узнала Катькин голос. – Это Катька!

Я бросилась к двери, на ходу натягивая на себя куртку и ботинки.

– Ты что? Куда ты? – заволновался мой кавалер. – Не ходи! Это может быть опасно!

Но я не слушала Борюсика. Я решительно распахнула дверь и уставилась в темноту.

Между большим домом и баней была дорожка, выложенная плиткой. Не очень длинная, метров тридцать или около того. Участок тонул в темноте, но даже без освещения было видно, что примерно посередине этой дорожки стоит человек и кричит.

Ноги сами понесли меня туда.

– Катя! Ты с ума сошла так орать! Что случилось?

– Аааа, – Катя посмотрела на меня совершенно безумными глазами, и, не прекращая голосить, указала рукой на что-то лежащее тут же, на небольшом сугробе рядом с дорожкой. – Мариша! Мариша! А-а-а-а-а.

Похолодев, я пригляделась. Это только на первый взгляд было похоже на бесформенную кучу. Сейчас я четко угадала очертания женского тела в темном пуховике и выбившееся из-под капюшоны длинные светлые волосы. Рядом по снегу растекалось темное пятно.

– Марина? Это Марина? – тупо спросила я у Катьки. – Да не ори ты, Кать! Пожалуйста!

Катька меня не слышала и продолжала вопить, как заевшая сигнализация.

– Боже мой! Аллусик! – Боря, видимо, вспомнив, что он мужик, все-таки решился выйти из бани, и тут же бросился к телу.

– Аллусик? – переспросила я. И точно, Боря перевернул лежащую женщину, и мы увидели Воблу собственной персоной. – Катя! Перестань кричать! Это не Марина! Это Вобла!

Это подействовало. Катя заткнулась, и в ее глазах стало появляться осмысленное выражение.

– Вобла?

– Ну да, Вобла.

– Она что, мертвая? – Катя снова стала впадать в истерику. Я резко ее встряхнула.

– Не знаю! Катя, пожалуйста, не паникуй! Все под контролем!

– Аллусик! Аллусик! – причитал Чебатюк, бессмысленно теребя тело своей супруги.

– Под каким контролем? – Катьку начало трясти. – У меня на участке мертвая Вобла!

Внезапно мертвая Вобла пошевелилась и застонала.

– Уф, ничего Вобла не мертвая. Катя, смотри, она живая! – поспешила я утешить подругу.

– А чего она тогда тут лежит? – спросила Катька, с надеждой глядя на меня, словно ждала от меня, что я скажу, что это у нас такая веселая новогодняя игра, а из кустов выпрыгнет Валдис Пельш и завопит «Розыгрыш!».

Из дома к нам уже бежали остальные.

– Что тут у вас произошло? – Лешка запыхался, он был в какой-то телогрейке, надетой поверх футболки и трусов. Наверное, крик вытащил его из постели.

– Вобла у нас тут, – вздохнула я, показывая на чету Чебатюков.

– Что вы стоите? – внезапно очнулся любящий муж. – Вызывайте скорую! Она же жива! И надо перенести ее в дом, ей холодно!

Подоспевший Павел уже привычно достал телефон и стал набирать уже знакомые ему номера вызова скорой и полиции. Лешка с Борюсиком засуетились возле лежащей Воблы, в попытках ее поднять и перенести в дом. Томка обнимала Катьку, которая начала всхлипывать. А я стояла рядом и смотрела на топор, лежащий недалеко от несостоявшегося воблиного трупа.

– Вы бы предупредили, что у вас все будет продолжаться, мы бы не уезжали. Даже до отделения не успели доехать, и снова-здорово! – Стрельцов строго и укоризненно смотрел на нас.

Воблу уже увезли на скорой, к счастью, ее жизнь была вне опасности. Да и вообще, увезли ее исключительно для перестраховки, легкое сотрясение, и то не факт. А красная лужа около нее оказалась пролитым вином, которое Катька несла с собой, но с перепугу выронила, увидев лежащего человека.

Вобла толком ничего не помнила, только то, что кто-то сзади ударил ее по голове чем-то тяжелым. Но вопила она так, что лично я пожалела, что преступнику не повезло и он не довел свое дело до конца.

Борюсик поехал в больницу с супругой. По участку шарились полицейские, пытаясь найти следы преступника. А мы уже привычно разместились на веранде.

– Ну что? – Стрельцов устало вздохнул. – Для начала объясните мне, пожалуйста, как чета Чебатюков снова оказалась на вашем участке. Насколько я помню, они ушли к себе самыми первыми.

– Да Борюсик всегда к Янке бегает, – ответил Лешка.

– То есть, у вас, Яна Владимировна, интимная связь с Чебатюком? – заинтересовался следователь.

– Да нет у меня никакой интимной связи! – возмутилась я. – Точнее, была когда-то. Сто лет назад. Он еще даже на Вобле не женился… В смысле, на Алле своей.

– А