Убийство под шубой - Евгения Букреева

в миру Борис Михайлович Чебатюк, преспокойно мог стукнуть свою супругу до того, как пришел к вам. Во-вторых, вы сами, Яна Владимировна, могли проделать этот трюк до прихода Бориса Михайловича.

– Не могла, – заупрямилась я. – Тогда Борису Михайловичу пришлось бы пройти мимо своей жены, лежащей почти у самой тропинки. Другого пути в баню нет.

– Ну хорошо, – согласился Стрельцов. – В одиночку вы и впрямь такое проделать бы не смогли. Но мы не можем исключать то, что вы сговорились с Чебатюком и решили таким способом избавиться от его жены.

– Ну, офигеть теперь! – расстроилась я.

– Теперь, остальные, – следователь отвернулся от меня, оставив меня переваривать сказанное. – Я правильно понял, что где-то за полчаса до событий вы все разошлись по комнатам?

– Я еще раньше разошлась… Ушла, то есть, – проговорила Маринка.

– Ну да, получается, что так, – согласилась Томка.

– Я, правда, был в душе в это время, как раз заканчивал одеваться, как раздался крик Катерины, – признался Павел.

– А я сначала на кухне была. Ну, и в комнате. Я прибиралась, посуду расставляла по шкафам, – сказала Катька.

Следователь встал, открыл дверь, ведущую с веранды в жилые помещения, огляделся и обреченно вздохнул.

– Лестница на второй этаж, где у вас все спальни, выходит в прихожую. Дверь из уборной тоже ведет в прихожую. Каждый мог незаметно выйти во двор, стукнуть по голове жену Чебатюка, вернуться к себе и, никем не увиденный, уйти с свою комнату. Или в ванную.

– И что нам, надо было всем вместе спать ложиться, что ли? – расстроился Лешка.

– Ну, если так дальше пойдет… – Стрельцов задумчиво окинул взглядом каждого из нас по очереди.

– Ну, хоть Никиту мы можем смело исключить, – попыталась утешить я следователя. Бедолага, не повезло ему со свидетелями и потенциальными подозреваемыми, мы упорно никак не хотели облегчать ему расследование. – Все на одного кандидата в убийцы меньше, чем в случае с отравлением. Уже полегче.

– Не можем! – возразил Стрельцов. – Кто ему помешал бы выйти из своего дома, войти к вам на участок, и потом так же спокойно уйти? Калитку на ночь вы не закрываете, как я понял, иначе чета Чебатюков сюда бы не пришла. Следовательно, и Никита мог поступить так же.

– Ну, тогда даже не знаю, чем вам помочь, – посочувствовала я ему.

– К счастью, есть один нюанс. О котором вы тут все забыли. – Следователь еще раз внимательно осмотрел нас. – Орудие преступления!

– Орудие преступления? – завороженно глядя на Стрельцова повторила Томка.

– Ну да. Оно самое.

– И что это за орудие? – поинтересовался Лешка.

– Судя по всему, бутылка с вином. Которую ваша супруга несла, чтобы выпить ее со своей подругой. Экспертизу мы еще проведем, но поскольку никаких других тяжелых предметов найдено не было…

– Как это не было? – возмутилась я. – А топор? Там же топор валялся!

– Какой топор? – Стрельцов подскочил на месте.

– Ну да, топор. Лешкин топор, он там лежал, когда мы Воблу нашли. Я его точно видела.

– Не было там никакого топора! – Стрельцов тихо выругался и быстро вышел с веранды во двор, где еще копошились его сотрудники.

– Он что, думает, что это я Воблу пристукнула? Бутылкой с вином? – растеряно проговорила Катька, когда следователь вышел.

– Не волнуйся, Кать, – поспешила я ее успокоить. – Я точно видела топор. Наверное, его просто не заметили. Сейчас его найдут, проведут экспертизу, и точно выяснят, что это не бутылка. Ведь ты же не била Воблу бутылкой?

– С ума сошла? – нервно дернулась Катька.

– Ну, я не знаю, может, ты ее испугалась, когда ко мне шла. Не ожидала ее увидеть. Нервы у нас тут все на пределе, вот и не сдержалась. А потом просто побоялась признаться…

– Да нет у меня такой привычки – лупить по голове своих гостей бутылками! Я еще с ума не сошла!

– Ну, если нет, то тебе волноваться нечего. Разберутся.

Сквозь стекла было хорошо видно, как взбодрились полицейские, когда к ним подошел Стрельцов с новыми вводными. Интересно, почему они сразу не нашли топор, он же явно бросался в глаза. Может, в суматохе, когда мы тащили Воблу в дом, кто-то присыпал его снегом или случайно отбросил в сторону.

Стрельцов вернулся на веранду и без предисловий набросился на меня.

– Скажите, вы точно уверены, что видели топор? Или вы это сказали, чтобы отвести подозрения от вашей подруги?

– Да, точно! Я еще в своем уме! Лежал он, прямо почти на самой дорожке.

– А почему вы сказали, что это топор Алексея? А не чей-то чужой?

– Да потому что это Лешкин топор. Он все свои инструменты изолентой заматывает, там, где надо их держать, на рукоятке. Он всегда так делает, мы часто смеялись над этой его привычкой.

– То есть, у топора, лежащего рядом с потерпевшей, рукоятка была обмотана изолентой?

– Да. Я это хорошо запомнила. А что, топора нет?

– Топора нет, – сознался Стрельцов. – Кто еще видел топор? – он обвел тяжелым взглядом остальных.

Увы, кроме меня никто не обратил на это ни малейшего внимания.

– Где ваш топор, Алексей Николаевич? – обратился следователь к Лешке, не добившись от свидетелей никакой информации.

– Ну, где обычно, наверное, в сарае. Или около, на колоде, там, где я рублю дрова, я его часто там забываю.

– Пойдемте в сарай, покажете ваш топор, – распорядился Стрельцов, и они с Лешкой пошли во двор.

– Погодите, что же получается. Теперь будут подозревать Лешку? – заволновалась Катька. – Яна, ну зачем ты вспомнила про топор?

– Лучше было бы, если бы тебя подозревали? – возмутилась я. – Наоборот, скажи мне спасибо.

– За что?

– Ну, если орудие преступления – бутылка, то тут все сразу понятно. Никто кроме тебя замочить Воблу не мог. А с топором – есть варианты. Так что мы опять пришли к тому, с чего начали. Практически у каждого была возможность ударить Воблу по голове, но ни у кого, на первый взгляд, не было ни малейшей причины это делать.

– Ну, в случае Воблы я бы не была в этом так уверена, – задумчиво произнесла Томка. – Это Андрея ни у кого не было причины не любить. А Вобла тут почти всех допекла.

– Ну не настолько же, чтобы ее по голове топором? Нет, я Воблу, наверное, больше всех не любила, но от мысли проломить ей черепушку я была очень далека. Патлы там повыдергивать, да, иногда хотелось, чего скрывать.

Вернулся озадаченный Лешка.

– Топор пропал, – с порога сообщил он. – Нет его ни в сарае, ни рядом. Кому он мог понадобиться?

– Преступнику. Чтобы скрыть улики и следы, – ответила я и подошла к