Нежная и очень грешная, или Сколько волка ни люби - Ксения Зацепина

было ли завещание заверено им самим? Насколько я знаю, подписать такого рода бумагу должны двое: нотариус и тот, кто завещает имущество. И как, интересно, Кирилл аргументировал свою просьбу? Все это необходимо выяснить, и как можно скорее.

С этими мыслями я подрулила к трехэтажному зданию, раскрашенному во все цвета радуги. У входа в гимназию никого не было. Может, я опоздала? Нет, на часах четыре сорок две. Я набрала номер Лисы.

– Чего? – раздался в трубке недовольный голос девочки.

– Лиса, это Ксюша, я жду тебя во дворе.

– Ладно. – И мне в ухо полетели короткие гудки.

Я откинулась на кресло и включила радио. «По данным исследований, случаи заболевания атипичной пневмонией все еще возможны, – бодро заговорило оно приятным женским голосом. – Хотя очаги и источники заболевания еще не до конца изучены, ученые смеют утверждать, что…»

Я не сдержалась и улыбнулась. Помнится, был у меня один знакомый со специфическим разрезом глаз. Звали его Сингаджи, родом он был из Калмыкии, а жил и учился в Москве. Так вот, однажды утром мой знакомый по обыкновению ехал автобусе, до отказа набитом людьми. А в этот период только и разговоров было, что об этой самой атипичной пневмонии, разносчиками которой незаслуженно считались все без исключения жители Китайской Народной Республики. И вот, значит, стоит Сингаджи себе спокойненько, держится за поручни и тут неожиданно чихает. Да так громко, что этот чих в автобусе услышали абсолютно все. И хотя народу в транспортном средстве было немного меньше, чем в небольшом селе, пол-автобуса мигом отнесло от моего знакомого на добрый метр. Атмосфера стала накаляться, на Сингаджи бросали косые подозрительные взгляды. Нервы моего знакомого не выдержали, и он истерично заорал:

– Да калмык я, калмык!

Минут через десять во двор высыпало несметное количество подростков. Они мигом разбежались кто куда, и около гимназии осталось лишь несколько человек. Я вышла из машины, чтобы Лиса меня заметила.

Наконец вышла моя подопечная, покрутила головой и уныло поплелась в мою сторону.

– Эй, мымра! – обратилась к Лисе какая-то высокая блондинка. – Даже и не думай, поняла? Роль моя! Завтра сиди дома, не фиг тебе тут ловить!

– Соня, иди-ка ты в жопу! – с чувством сказала Лиса, не оборачиваясь.

– Ой, простите, – завизжала Соня, противно смеясь, – нянька приехала уже. Домой пора! Подгузники менять!

– Пошла на фиг, – огрызнулась Лиса.

– Давай шлепай! – зло откликнулась та. – Да смотри не окочурься по дороге, как папаша твой!

Вот это уже слишком, подумала я. Очевидно, та же мысль посетила Лису. Она бросила рюкзак на землю, кинулась к наглой девчонке и вцепилась ей в волосы. Спохватившись, я понеслась разнимать дерущихся девушек.

– Никогда не смей говорить о моих родителях, поняла, сволочь? – орала Лиса, в то время как я пыталась оторвать ее руки от светлых волос Сони. Та вопила, как будто ее посадили на электрический стул, а любознательные подростки окружили нас плотным кольцом и стали выкрикивать советы, как побольнее вырвать побольше волос. Наконец-то мне удалось расцепить девчонок.

– Отцу все расскажу! Он тебя порвет, как Тузик тряпку! – выкрикнула Соня, пытаясь привести в порядок волосы и утирая предательские слезы.

– Чтоб ты сдохла! – ответила на угрозу Лиса, подняла с земли рюкзак и гордо направилась к машине.

Болельщики, поняв, что зрелище окончено, стали покидать двор.

Я неспешно выехала на главную трассу. Лиса сидела на заднем сиденье и листала какую-то книгу.

– Молодец, – тихо сказала я.

– Мне абсолютно по фигу твое мнение, – заверила меня девочка, тряхнув красными, как огонь, волосами.

– Нет, серьезно, молодец, – повторила я, – она это, конечно, зря сказала. А ты ей показала, что тебе не нравятся такие шутки.

– Да? – недоверчиво спросила Лиса.

– Ясный перец, – закивала я, – некоторые понимают только силу.

Лиса наморщила носик и снова уставилась в книжку.

– А из-за чего весь сыр-бор-то? – поинтересовалась я, не отрывая глаз от дороги.

– Из-за спектакля, – неохотно произнесла она, – а мы еще медленнее не можем? Я есть хочу, пока приедем, опухну с голоду.

– И что же будете ставить?

– Какое твое дело? Включи радио, – пробубнила девочка.

Я изловчилась и прочитала название книжки у нее у руках.

– «Ромео и Джульетта»? – удивилась я. – И ты конечно же, хочешь главную роль?

– Ну и что? – засмущалась Лиса. – Может, я хочу раскрыть в себе талант актрисы. Раскрепоститься и выступать на сцене.

– Ага, конечно, – саркастически согласилась я, – а кто у нас Ромео?

– Богдан Ветров. – Лиса тяжко вздохнула.

– Первый парень на деревне, вся рубаха в петухах, – догадалась я и включила радио. До приезда домой мы больше не обменялись ни единым словом.

Лиса, доев свой нехитрый ужин, состоявший из кукурузных хлопьев и стакана апельсинового сока, убежала из кухни, оставив Свету и меня около телевизора.

– Ну как же так можно? – покачала головой повариха. – Нормальной здоровой пищи вообще не употребляет! Одни хлопья, йогурты да салаты из капусты и морковки. Совсем отощала! Кожа да кости! Диеты эти до добра не доведут, только желудок испортят. Лечи потом всю жизнь…

Света еще немного побухтела и села рядом со мной смотреть сериал. Минут через двадцать к нам присоединилась Жанна.

– Господи! Полтора часа сегодня Лискину комнату убирала! – Горничная без сил рухнула на стул. – Это прямо талант иметь нужно – каждый вечер шмотки так разбрасывать, чтобы наутро совсем непонятно было, где их родное место!

– Подростки, – знающе протянула Света.

– И в кого только у нее такая страсть к бардаку? – Жанна налила себе стакан апельсинового сока и выпила его залпом. – Вот Кирилл Юрьевич, царство ему небесное, совсем другое дело. И в кабинете, и в спальне у него такой порядок был, будто я там сутки напролет дежурила! Только пыль вытереть, и все! Надеюсь, мой Сережка будет ценить труд, и свой и чужой!

– Какой Сережка? – не поняла я.

– Сын мой, – с улыбкой пояснила Жанна, – ему уже пять с половиной, с мамой живет в Подмосковье. Я в девятнадцать лет замуж выскочила, институт бросила – дура была. Через год сын появился, только счастья это браку не прибавило. А еще через год разошлись мы, на алименты рассчитывать не приходится, муженек сам себе-то кое-как на жизнь наскребает. Пришлось Сереженьку маме отдать да самой на заработки отправиться. Вот и служу здесь уже четвертый год.

– Понятно, – кивнула я.

– Вообще-то мне здесь нравится. Зарплата хорошая, кормят, поят, за жилье денег не берут. И раз в месяц к сыну и маме отпускают.

– Так часто? – удивилась я.

– Маргарита Геннадьевна раз в месяц всем нам выходные дает на пару дней, – сказала Света, не отрываясь от экрана, – ну, чтобы