Театр марионеток - Александра Столярова

ужаса подпрыгнула, едва не стукнувшись головой о потолок. Егор ударил по тормозам, я клюнула носом приборную панель. Черт побери, что за невезуха!

— Это что, телефон? Быстро отдай! — скомандовал он и, не дожидаясь, пока я выдам мобильник добровольно, потянулся и вырвал его у меня из рук. — Кто звонит?

Я расстроилась так сильно, что готова была разрыдаться. Егор сунул мне под нос телефон и заорал:

— Кто звонит, ну?

На дисплее высветилось имя Флоранс. Дорогая подруга, как же ты невовремя!

— Это моя лучшая подруга.

— Что ей надо?

— Наверное, для того, чтобы это узнать, нужно ответить на звонок.

— Еще чего! — хмыкнул Егор.

А дальше произошло непоправимое. Мы в этот момент проезжали по мосту через речушку Тверцу — на всю жизнь мне врезалось в память это название. Егор быстрым и ловким жестом фокусника, достающего кролика из цилиндра, вскрыл телефон, который оскорбленно пискнул и потерял сознание. Потом он вытащил сим-карту, потянулся и выкинул ее в открытое окошко с моей стороны. Не веря своим глазам, я проследила, как она летит вниз, в весело сверкающую воду. Финиш. Приехали, поезд дальше не идет.

Наверное, с минуту я сидела, онемев от возмущения, и обалдело пялилась в окно, за которое по прихоти нахального красивого малолетки улетели все мои деловые, личные и черт знает какие еще контакты, наработанные за долгие годы! «Все, все, что нажито непосильным трудом, все погибло!»

Пожалуй, я его убью. В самом деле, убью. Как бы это сделать покровожаднее, чтобы утолить всю ту ненависть, которая кипела внутри меня? Маленькая сволочь! Дрянь!

Егор спокойно рулил, словно и не было только что этого незначительного инцидента. Я медленно повернулась к нему.

— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты меня просто убил!

— А что, ты все номера на карту сохраняла?

— Да!!!

— Ну извини, — Егор смущенно пожал плечами.

* * *

Мы ехали, ехали и ехали. И молчали. После трагической гибели сим-карты из моего мобильника, на меня навалилась странная апатия, равнодушие и покорность судьбе. Плевать на все. Больше всего на свете мне сейчас хотелось плыть по течению, как соломинке, которую мягко несет вода, кружат водовороты, и ей не надо сопротивляться, бороться, бояться. Наверное, это была своего рода защитная реакция на стресс.

Егор нервно курил в открытое окошко, машина пропахла дымом дешевых вонючих сигарет, но я не сказала ни слова — мне было все равно. Леса, поля, деревни проносились мимо, и я равнодушно смотрела, отвернувшись к окну. Вот оно, мое путешествие, вымечтанное и желанное, и все пошло кувырком. Лучше бы я и правда летела самолетом.

— Хочешь, остановимся? — неуверенно спросил Егор. — Тебе же нужно было…

Я равнодушно покачала головой, даже не посмотрев в его сторону.

— Слушай, прости меня. Не надо было выбрасывать карту… Но я растерялся, пойми. Решил, что ты сейчас все расскажешь своей подруге, и обо мне станет известно…

И тут вдруг меня словно осенило. Я вспомнила, как в конце лета Шурка рылся в моем ноутбуке, устанавливал какие-то программы — сын хоть и маленький, а в компьютерных штучках разбирается даже лучше меня, — и раскопал в залежах на жестком диске электронный органайзер, которым я сроду не пользовалась. Там можно было делать заметки, планировать расписание дел и встреч, завести список контактов. Тогда я не впечатлилась органайзером, а ребенок в порыве вдохновения занес туда адреса и телефоны всех родственников, друзей, потом переключился на своих одноклассников и приятелей по теннисной секции, а заодно и переписал весь список из телефонной книжки моего мобильника.

Это означало, что пропали лишь несколько номеров, которые я вписала в телефон уже после того, а все основные контакты сохранились в памяти ноутбука, который сейчас лежал в багажнике! Ну не гений ли мой ребенок?! Как только увижу его, первым делом расцелую и скажу, какой он у меня молодец!

Я повеселела. Жизнь явно налаживалась. Надеюсь только, что Егору не придет в его дурную башку мысль выбросить в речку и компьютер, этого я точно не переживу.

На обочине мелькнул указатель: «Вышний Волочек, 10 км». Мысленно я представила себе карту, которую вдоль и поперек изучила накануне поездки, и вычислила, что отъехала от Москвы уже больше чем на триста километров. Было два часа дня. Весь тщательно составленный график поездки летел в тартарары. Да и о каким графике может идти речь, если вместо меня мою же собственную машину ведет весьма взволнованный молодой человек, который явно влип во что-то криминальное, носит в кармане пистолет, а меня держит в заложниках. Тут живой бы остаться!

Я подумала о ребенке, о маме, и сердце у меня болезненно сжалось. Скорее бы попасть к ним, в милый уютный пансионат, в номер с мягкой кроватью и цветами в вазочке, к вкусному ресторанному ужину… Попаду ли?

Надо бы посмотреть карту, но я понятия не имела, где она. Сначала лежала на пассажирском сиденье, но когда туда плюхнулся Егор, карта исчезла; а еще был термос со свежим кофе, который мне налили на заправке, так где и он тоже?

Все мое имущество обнаружилось на полу под сиденьем — тоже дело рук Егора. Еще бы, когда садишься в чужую машину, первым делом нужно без долгих рефлексий сбросить на пол все вещи хозяев, это же так естественно!

— Извини, Стася, — виновато подал голос Егор, заметив, как я брезгливо отряхиваю карту от налипших песчинок и пытаюсь платочком протереть термос. — Я не знал, куда это все девать, а в этой смешной машине нет заднего сиденья.

— Эта «смешная» машина стоит столько, сколько ты и за десять лет не заработаешь! — сказала я уязвленно.

— Догадываюсь. А ты где работаешь, что смогла такую тачку купить?

На бестактные вопросы я не отвечаю из принципа, и по моему красноречивому молчанию это должен был понять даже такой чурбан неотесанный, как Егор. Вот интересно, какой разительный контраст: у парня красивая внешность, и ум, вроде бы, наличествует, и какие-никакие душевные качества — умеет же он искренне смущаться,