Театр марионеток - Александра Столярова

как банный лист к заднице. Теперь, раз уж я участвую в твоих делах — будь добр, рассказывай обо всем, чтобы я знала, какому риску мы тут вместе подвергаемся. У меня, между прочим, сын растет, и мне его еще на ноги ставить.

— У тебя ребенок есть, серьезно? — удивился Егор. — Сколько же тебе лет?

— Двадцать шесть. Не отвлекайся, родной, не отвлекайся! Давай, начни с начала. Тебя что, кто-то преследует?

Он, насупившись, молчал, уставившись на дорогу.

— Ну, чего молчишь? Преследуют или нет?

— Преследуют, — неохотно сознался Егор, хватаясь за свои сигареты, как за спасительную соломинку.

— У них ты тоже украл деньги?

Егор снова угрюмо замолчал, как советский партизан на допросе у злого гестаповца.

— Это они тебя избили? Ты от них пытаешься спрятаться? Ну что ты молчишь? Хоть что-то можешь мне рассказать?

— Да что рассказывать-то? — в сердцах закричал он. — Как мне в собственной квартире по башке дали, а потом избили — а я даже не понял, кто это был? Как без документов остался? Как пришлось деньги у тебя из сумки стянуть — чтобы до Питера добраться? Это все тебе нужно рассказать?

— Зачем тебе в Питер? — спросила я хладнокровно, ничуть не впечатлившись этой истерикой.

— Надо, — буркнул Егор, приходя в себя.

— Зачем?

— Стася, у меня там дела. Личные. Это никакого отношения к делу не имеет.

По тому, каким тоном он это произнес, я поняла: именно эти дела и эта поездка имеет ко всему происходящему самое непосредственное отношение.

— Ну хорошо, это я поняла. А кто тебя преследует? Те два типа в синем «Фольксвагене» — они кто такие?

— Откуда я знаю!

— Конечно, ты ничего не знаешь, и тебя кто-то хочет убить, совсем как в кино. Чрезвычайно правдоподобно!

— Вот навязалась на мою голову! — процедил Егор сквозь зубы и глянул в зеркало заднего вида.

На это смехотворное и несправедливое замечание мне даже отвечать было лень. Я поудобнее устроилась в кресле и снова отвернулась к окну.

— Я не знаю, кто они такие, это правда. Но они после того случая в квартире снова попытались напасть на меня…

— Погоди, давай по порядку. Что там произошло у тебя в квартире?

— Да ничего… Я пришел домой, и тут на меня напали двое. Мы подрались немного. Мне удалось вырваться, и я убежал. Кто его знает, может они были вооружены, эти типы, — добавил Егор, искоса глядя на меня — не осуждаю ли я его за трусость.

— Все правильно, — ответила я очень серьезно. — Лучше не геройствовать — целее будешь.

— На улице мне плохо стало, я приземлился в каком-то закоулке… а потом ты меня нашла.

— Ладно, эту часть истории мы опустим, — поспешно сказала я, увидев, что он вновь краснеет при воспоминании о краже. — Что было после того, как ты ушел из кофейни?

— Я немного послонялся по улицам около своего дома, увидел, что у подъезда дежурит один из этих хмырей и понял, что в квартиру мне не попасть. Ну, это я и так знал, просто решил проверить и окончательно убедиться. Получалось, что я остался без документов, без вещей, а мне еще в Питер ехать. На поезде не получится; можно было, конечно, на электричках с пересадками — у меня так ребята знакомые путешествовали, но уж очень это неудобно, да и опасно. На вокзалах кругом менты, я без паспорта, загребут еще в кутузку… Я еще не совсем оклемался и переночевать заехал к одному другу, рано утром он меня подбросил в Химки, и я на обочине стал голосовать. Попался мужик, который тоже в Петербург ехал, я к нему сел, сотню баксов пообещал. Нормальный, вроде мужик, простой такой, приветливый, ну мы и поехали. А за Торжком те уроды в синем «Фольксвагене» откуда-то появились, и стали нас в кювет спихивать. Мужик испугался, говорит: иди, пацан, отсюда, и деньги свои забери, мне жизнь дороже. Он остановился, я из машины выкатился — и бегом в лес. Мое счастье, что я в школе бегом занимался — фиг бы они меня догнали. Потом в овражке спрятался, полчаса пересидел, время потянул…

Тут Егор остановился перевести дух. Я на всякий случай похлопала его по руке, как бы подбадривая.

— Потом пошел по лесу параллельно шоссе, но в обратную сторону, откуда мы с тем мужичком приехали. Вышел к автобусной остановке, тут же древний гроб на колесиках подвалил, и я в него быстренько заскочил. Думаю, оторвался, слава Богу. Минут пятнадцать ехали, автобус с шоссе свернул и в какую-то деревню потащился. А мне в деревню не надо, я вышел и пешком обратно к трассе попилил. На развилке увидел бензоколонку, зашел внутрь, решил перекусить и немного передохнуть. Дальше ты знаешь.

— И как ты планировал поступить? Сесть в машину к «богатой дуре» — а потом-то что?

— Ничего плохого я не хотел. Думал, что тетку я сначала припугну, ну а потом буду действовать по ситуации. Может, она бы в меня влюбилась, тогда все было бы гораздо проще.

— Влюби-илась? — протянула я иронически. — Прямо вот так, сразу, в парня с пистолетом?

— А что такого? — защищаясь, огрызнулся он. — Я вроде не урод, неужели в меня влюбиться нельзя?

— Да почему же нельзя, конечно, можно. Но уж очень это… по-киношному. Благородный разбойник, все девушки вешаются ему на шею… Ну а из-за руля ты меня зачем выгнал? Егор, скажи честно, машину угнать хотел?

— Стася, я клянусь чем угодно — не хотел! Просто эти типы ищут парня, который или пешком идет, или пассажиром в чьей-нибудь машине сидит. А так — едут двое, парень за рулем, девушка рядом — маскировка ведь! И в этих твоих очках меня не узнать, и куртку я снял, а свитера моего они не видели…

— Ох, горе ты мое, — вздохнула я. Парня было жалко, но и самой не хотелось влипать в неприятную историю. —