Фактор кролика - Антти Туомайнен

оборудование. Только теперь до меня доходит, что Кристиан в последнее время ведет себя необычно. Он не обращает внимания на мое приближение и не пытается взвешивать каждое слово прежде, чем что-то сказать. Напротив. Я подхожу к нему. Он наполовину внутри каноэ и насвистывает, несмотря на то что находится в неестественно скрюченной позе. Вся эта постановка имеет одну цель — сбить меня с толку. Свист в тесном пространстве, где ему приходится работать, звучит дикой какофонией, да, собственно, издаваемые им звуки и свистом-то трудно назвать.

— Кристиан, — говорю я. — Тебе нравится твоя работа?

Свист прекращается. Кристиан пятится задом, вылезает из каноэ и выпрямляется. Лицо у него горит огнем.

— Вообще, в кайф, лучше у меня не было.

— Ты совсем недавно участвовал в забастовке. И был очень недоволен, если мне не изменяет память.

У Кристиана на лице наконец появляется выражение обеспокоенности.

— Показалось… что вы перестали к нам прислушиваться.

Я думаю о том, стоит ли мне еще раз объяснить Кристиану, что мы находимся в тяжелой финансовой ситуации и что нам необходимо сделать все возможное, чтобы из нее выйти. Решаю, что не стоит.

— Ну теперь-то, наверное, прислушиваюсь?

Кристиан кивает с хорошо знакомым мне заинтересованным видом.

— Вы и Юхани теперь действуете заодно, — отвечает он. — Юхани сказал, что вы все решаете вместе. В последнее время я изучаю бизнес, хожу на курсы, как вы мне посоветовали, и могу сказать, что это ключ к успеху. Я решил именовать вас с Юхани двуглавым орлом Парка приключений.

— Когда…

— Сегодня утром, — рапортует Кристиан. — Я придумал для вас этот титул ровно в семь, когда приделывал «реку» к полу.

— Я не об этом. Когда Юхани сказал, что мы… решаем все вместе?

На лице у Кристиана отображается замешательство.

— Я до конца не уверен. Вы ведь хотите, чтобы все было точно…

— Достаточно с точностью до дня, — подбадриваю я его.

— В понедельник или во вторник, — говорит Кристиан, и я вижу, что он действительно пытается вспомнить. — Да, это было во вторник. Потому что во вторник у меня как раз начался базовый курс по методике организации самоуправляемого сетевого взаимодействия, и…

— Спасибо, Кристиан, — говорю я и окидываю взглядом Парк.

При всей неясности, двусмысленности и неопределенности ситуации кое-что теперь я знаю наверняка. Юхани уже некоторое время подготавливал появление Куйсмы Лохи и делал это силами нескольких участников комбинации. «Финская игра», в свою очередь, наконец, не скрываясь, перешла от угроз, давления и шантажа к конкретным и откровенно противозаконным действиям. И хотя я не могу пока этого доказать, тем не менее почти уверен, что именно эти ребята в недавнем прошлом заставили меня почувствовать себя шаром для боулинга. Кристиан явно чего-то ждет. Выражение его лица и поза говорят о том, что он хочет услышать нечто позитивное. Что вот мы вместе поднапряглись и добились прекрасного результата. И поэтому встречаем это утро в таком замечательном настроении. Но, боюсь, его не обрадует то, что я должен ему сказать.

— Так, а теперь я попрошу тебя немедленно приступить к демонтажу «Крокодильей реки». Мы отправим ее обратно.

Кажется, Кристиан не понимает, что я ему говорю. Вполне вероятно, так оно и есть. Тем не менее мне надо привлечь Кристиана на свою сторону.

— Имело место недоразумение, — говорю я. — Исправление этой ошибки потребует особой деликатности и применения, так сказать, мягкой силы. Демонтаж должен осуществляться целенаправленно и без привлечения внимания со стороны окружающих. Для этой операции нужен руководитель, способный взять на себя всю тяжесть ответственности. И руководителем я назначаю тебя. Но на условиях полной конфиденциальности.

— Я не понимаю, — говорит Кристиан.

— Никому нельзя говорить о твоем назначении. И работать тебе придется в одиночку. Теперь это твоя зона ответственности.

Вид у Кристиана озадаченный.

— И какая у меня будет должность?

— Только между нами, — подчеркиваю я. — Например, ведущий…

— Операционный директор, — кивает Кристиан. — Хорошо. Ведущий операционный директор.

Мне не хочется вступать с Кристианом в дискуссию о тавтологии, содержащейся в наименовании его должности. Просто соглашаюсь с тем, что такая должность Кристиану отлично подходит. Кристиан обещает предоставлять мне конфиденциальные отчеты о ходе работ, и я еще раз его благодарю. И наконец отправляюсь к себе в кабинет.

— Все-таки начну с этого мурала Франкенталер, — говорит Лаура Хеланто и указывает место на бетонном полу, где я приклеиваю конец скотча.

Лаура явилась в Парк несколько неожиданно. То есть не прислала перед приездом даже текстового сообщения, что скоро будет. Мне нравился устоявшийся порядок — сначала мы договариваемся о встрече, а затем, непосредственно перед ней, обмениваемся эсэмэсками о том, где и когда встречаемся, — ну так, без особой цели. Однако в моих нынешних жизненных обстоятельствах такая система кажется полезной. Протягиваю скотч до носка Лауриной туфли.

— Этот сюжет мне лучше знаком, — продолжает она. — И сегодня утром он буквально ожил у меня перед глазами. Теперь мне хочется добиться ощущения объемности, как в работах, представленных на моей первой выставке, посвященной Франкенталер. Это ощущение должно возникать оттуда, — она показывает на мурал, — и куда-то вести. И демонстрировать что-то неочевидное.

Обрезаю скотч, встаю и смотрю на мурал.

Сейчас он мне нравится больше, чем когда-либо прежде. Это явление для меня не новость. Работы Лауры Хеланто всегда вызывают у меня такие чувства, и каждый раз в ее произведениях я вижу что-то новое, что прежде ускользало от меня, хоть и находилось прямо перед глазами. Радость открытия, очарованность, обостренность чувств — иногда я пробовал разобрать этот неконтролируемый эмоциональный сплав на составные части, чтобы лучше понять смысл увиденного и разобраться в себе, но мне это не удавалось. Даже посещение «Атенеума» не стало для меня математически выверенным прорывом, на что я надеялся. Начало действительно было многообещающим: у меня без труда получалось разбирать на части реалистичные живописные полотна начала прошлого века (крестьяне + снопы + вечернее солнце) и получать тот результат, на какой я рассчитывал (примитивное крестьянское производство до появления сельскохозяйственной техники). Но, начиная с кубизма и заканчивая абстрактным искусством, мои попытки обращались в прах. Я совершенно не понимаю, как воспринимать все эти пятна, всю эту мазню и разводы, хоть они и вызывают непонятно откуда взявшееся чувство радости, и я даже заметил, что задерживаюсь перед этими работами.

И прямо сейчас, стоя рядом с Лаурой Хеланто и снова ощущая ее такой знакомый запах — смесь цветочного