Фактор кролика - Антти Туомайнен

ровным пробором, очки с круглыми стеклами и коротко подстриженные тонкие усики. Он стройного телосложения и с какими-то скудными чертами лица: маленький рот, маленький нос, вялые скулы, да и подбородок внушительным не назовешь. Выцветшие голубые глаза не выражают совершенно никаких эмоций.

— Сам Хенри Коскинен, — то ли говорит, то ли спрашивает он.

Я не понимаю, к кому из нас обращены эти слова.

— Это я Хенри Коскинен, — констатирую я.

Он представляется, называя свое имя — Куйсма Лохи, — о чем мы оба и так прекрасно знаем. Затем устремляет взгляд на «Горку», не замечая «Клубничного лабиринта».

— Они за это платят, — говорит Куйсма Лохи.

Я тоже смотрю в сторону «Горки», где наши юные клиенты с воплями скользят по трассам из стали, расположенным под разными углами.

— Чаще их родители, — отвечаю я.

— Но мелкие бестии умеют добиться своего, — говорит Куйсма Лохи. — Непревзойденные вымогатели.

Мы садимся за стол, и я вижу, что Юхани всерьез подготовился к встрече. Стол отодвинут в сторонку, подальше от других столиков, чтобы нам никто не помешал. Уже расставлено анонсированное Юхани угощение. Йоханна расстаралась — нет сомнений, что по просьбе моего брата. Маффины свежие, огромные и щедро сдобренные шоколадом. Соки поданы по высшему разряду: в высоких бокалах они светятся ярко-зеленым цветом; трубочки тоже высокие, со сгибом, а венчают ансамбль источающие прохладу кубики льда и сочные дольки лайма. На столе стоят и кофейные чашки на случай, если кто-нибудь захочет кофе, по-видимому, находящегося в стальном термосе. Куйсма Лохи сидит напротив меня и, кажется, еще ни разу не моргнул.

— Давайте я вас представлю друг другу, — говорит после паузы Юхани, — и мы сможем…

— Если позволите, я сам расскажу о себе, — произносит Куйсма Лохи.

— Отлично, прекрасно, — соглашается Юхани.

Похоже, Куйсма Лохи, прежде чем открыть рот, еще полторы секунды размышляет о том, что собирается сказать, анализирует, ищет огрехи — разумеется, не находит их, — продумывает порядок изложения и наконец начинает.

— Я инвестор, — говорит он, — и активно ищу перспективные объекты для вложения средств. Объекты, пока работающие не в полную силу и не использующие весь свой потенциал. Индустрия парков аттракционов в Финляндии является хорошим примером этого. Я уже некоторое время пытаюсь найти вход в эту отрасль и вижу, что ваш Парк приключений может стать пионером в этом направлении, вдохнуть, так сказать, в отрасль новую жизнь.

Куйсма Лохи выдерживает паузу. Мне нужно промочить горло. «Как ни крути» такой концентрированный, что я ощущаю вкус груши каждым сосочком на языке.

— В вашем Парке также привлекает его руководство, — продолжает Куйсма Лохи. — Актуарий одновременно является и владельцем, и директором. Это очень интересно. Я посмотрел финансовые показатели и навел справки. Все в порядке. Помимо прочего, вас считают человеком невероятно пунктуальным, выполняющим свои обещания. Все это интересно само по себе и производит весьма благоприятное впечатление на инвестора.

Я понимаю, что Куйсма Лохи мне льстит, хотя по его лицу догадаться об этом невозможно. Оно по-прежнему ничего не выражает.

— Коротко говоря, — продолжает Куйсма Лохи, — если суммировать нынешнее отставание индустрии парков приключений в Финляндии, недоиспользованный потенциал как по увеличению числа клиентов, так и по повышению эффективности управления, а также то, что ваш Парк может служить своего рода лабораторией или пилотным проектом для выработки модели дальнейших действий, то становится понятным, что вполне логично было бы сделать вам коммерческое предложение.

В руке у меня холодный стакан с «Как ни крути». Бросаю быстрый взгляд на Юхани. И это не ускользает от внимания Куйсмы Лохи.

— Во время нашего общения ваш брат сделал особый упор на то, что решения здесь принимаете именно вы, — продолжает Куйсма Лохи. — Но он также сообщил мне, что у вас с братом много общих интересов, связанных с Парком, и что вы принимаете согласованные решения.

Я быстро соображаю, что Юхани фактически шантажирует меня. Куйсма Лохи может знать больше, чем следует, а наше заседание с соками и маффинами на самом деле продуманная постановка. Решаю поддерживать разговор до того момента, когда его удастся завершить естественным образом, после чего покинуть компанию.

— И в чем заключается недоиспользованный потенциал, заключенный в отрасли или в нашем Парке? — спрашиваю я.

Прежде чем ответить, Куйсма Лохи окидывает меня быстрым взглядом.

— Этот материал вокруг, — говорит он. — Вот это все.

— Материал?

— Чаще используют термин «дети». — Куйсма Лохи словно обращается к человеку, который медленно соображает.

— Вы так сильно их любите…

Я впервые замечаю какое-то движение на лице Куйсмы Лохи. Не судорога, но что-то похожее.

— Отвратительные, отталкивающие, шумные, неопрятные существа, — говорит Куйсма Лохи. — Настоящие монстры, каждый из них. Трудно представить себе что-либо более гнусное. Но я восхищаюсь их эффективностью и заключенным в них потенциалом.

— И в чем именно он заключается?

— Покупка, — бросает Куйсма Лохи. — И продажа.

Повисает короткая пауза.

— Кто-нибудь хочет еще сока? — спрашивает Юхани. — Или кекс? Можно пополам разрезать…

— Дети — это своего рода священная корова, — продолжает Куйсма Лохи, словно и не слышал слов Юхани, — в том числе и для предпринимателей. Это мы видим и здесь. Все дополнительные продажи прекращаются, стоит зайти в Парк. Дети только… играют. А ведь их нужно стимулировать к дополнительным покупкам, направлять, чтобы они становились клиентами партнеров, работающих на нашей территории. Необходимо заставить их немедленно нам задолжать. Следует извлекать из них больше прибыли.

— У них практически никогда нет наличных, — перебиваю я. — В большинстве случаев родители…

— Разумеется, — говорит Куйсма Лохи, и в его интонации столько льда, что, кажется, мой зеленый напиток в стакане становится еще холоднее. — Но вам хоть раз доводилось слышать, как ребенок канючит и выпрашивает что-нибудь у своих родителей?

— Доводилось, — соглашаюсь я, и почему-то в этот момент мне на ум приходит Юхани.

— А теперь, — продолжает Куйсма Лохи, — умножим этого ребенка на десять. Или на двадцать. Наша задача — усилить это давление. Родители. Бабушка с дедушкой. Все они должны чувствовать себя невыносимо. Все. И тогда им остается единственный выход — делать то, чего хочет вечно ноющий, в идеале плачущий, одержимый своим желанием маленький диктатор. Как я уже говорил вашему брату, мы можем перейти к этой замечательной практике в вашем Парке.

Мимо нашего стола проходит группа посетителей. Их звонкие голоса заставляют Куйсму Лохи поежиться, хоть он и сидит от