Репутация - Сара Шепард

Я слышала, что Кит сюда вернулась, но поговаривают, что оставаться в этом доме она не собирается. Впрочем, в окнах горит свет, значит, сейчас она там. Я барабаню пальцами по рулю. Отважусь ли?

Мне кажется, я должна поговорить с Кит. Объяснить все, попросить прощения. Или просто, без слов, показать ей Фредди: вот. Что-то вроде признания. Но я совсем не уверена, что Кит хотела бы этой встречи. Я знаю, что ей уже известно про нас с Грегом – детектив Рердон рассказал, что ее сестра, Уилла, обвинила Олли в убийстве Грега, потому что догадалась, от кого у меня ребенок. Но ко мне она не обратилась. Я, пожалуй, тоже не стала бы на ее месте.

Возможно, лучше оставить все как есть. А потом, когда пройдут годы, я, может быть, разыщу ее, ради Фредди.

Загорается зеленый свет, и я продолжаю путь.

GPS велит повернуть направо, потом налево, и вот уже я еду вниз по холму, мимо череды видавших виды жилых домов, в тени естественно-научного корпуса Олдричского университета. Без труда найдя место для парковки, я вынимаю Фредди из его креслица.

– Это быстро, всего минуточка, – бормочу я.

Вот и нужный адрес – здание без лифта. Из темных коридоров на первом этаже несется музыка. На третьем этаже – его этаже – пахнет пивом, как будто ночью здесь была гулянка. Прежде чем нажать дверной звонок, я сверяюсь с часами – не слишком ли рано?

Но, раз уж пришла, надо довести дело до конца. Раздается звонок – одна нота чистая, вторая звучит фальшиво. Мне приходится подождать, но через некоторое время раздаются шаги, брякают засовы, и дверь распахивается. Увидев меня, Гриффин Маккейб морщит лоб.

– Здрасьте, – неуверенно здоровается он.

– Это… я. – Я вдруг понимаю, что совсем не обдумала, что буду говорить. – Лора. Та женщина, которая… которую вы…

У него округляются глаза. Он переводит глаза с меня на ребенка и обратно.

– Точно, – говорит Гриффин, узнавая. Я вижу ту же искреннюю улыбку, полный надежды и дарящий надежду свет в глазах. Сейчас, днем, он кажется и моложе, и в то же время старше, мудрее. Оглянувшись через плечо, он снова глядит на меня. – А как вы здесь оказались?

– Я не собираюсь входить, и вообще я на секунду, – торопливо начинаю я. – Я просто… оказалась неподалеку. И хотела сказать спасибо. Тогда я не успела поблагодарить.

Он машет рукой, мол, ерунда, зачем это, но я-то знаю, что нужно. Открываю рот, чтобы все-все ему рассказать – почему я стояла в ту ночь на берегу, как мне было тяжело и стыдно и не было даже проблеска надежды. Но, постояв молча, закрываю рот. История моих страданий – всего лишь одна в целом море других, похожих. Да и не стоит, наверное, лишний раз ворошить прошлое.

– Да ладно, не за что, – нарушает Гриффин неловкую паузу. И вдруг спрашивает: – Ну, и как оно все?

В последующие годы я и сама не раз буду задавать себе этот вопрос. Порой все будет складываться не лучшим образом. Иногда я буду чувствовать то же отчаяние, что тогда на мосту, когда казалось, что самое простое – покончить со всем этим раз и навсегда. Эти ощущения будут преследовать меня, они никогда не исчезнут до конца, так и останутся тоненькой пленкой на коже. Но я с этим справлюсь. Должна справиться. Крепче обняв Фредди, я прижимаюсь к нему щекой.

– Стараюсь, – отвечаю я Гриффину.

48

Райна

14 августа 2017

С тех пор, как я съехала из кампуса и перебралась в унылую квартирку, в которой кроме меня живут еще четверо, я зарабатываю на жизнь тем, что готовлю кофе в кофейне. Живу в пригороде, так что добираться до любого места стало дольше. Оставив, наконец, позади туннель и мост, мы проезжаем мимо исторического музея, арт-центра и колоссальный библиотеки Олдричского университета (в которой за мной до сих пор числятся несданные книги). Перед своей остановкой я нажимаю на кнопку, чтобы выйти. Автобус, пыхтя, останавливается, и я сбегаю по ступенькам. Опаздываю. И вообще, я даже не уверена, что все это взаправду. Не удивлюсь, если окажется, что я притащилась сюда впустую.

Бухгалтерия нисколько не изменилась с тех пор, как я приходила сюда в последний раз. Те же олдричские флаги, красные с золотом, та же тяжелая дверь и те же самые тетки за письменными столами. Я оглядываюсь, чувствуя, как тревожно сосет в груди. Ее до сих пор нет. Значит, это розыгрыш. Конечно, розыгрыш – никаких сомнений. Надо было сразу догадаться, еще на той неделе, когда от нее пришло письмецо по электронной почте. Нужно заняться делом, начать хлопотать о стипендии или, может, подать документы в другой университет, подешевле, или еще раз поговорить с родителями – вдруг у них припрятаны еще какие-то деньжата под матрасом. Мы с ними снова общаемся, немного. История с тем типом, Патриком, меня основательно встряхнула, так что мозги встали на место. До меня дошло, что родители, хоть и невежественные провинциалы, люди, в общем, неплохие. Не такие, как семейка Алексис. И жизнь у меня не такая несчастная, как у Алексис.

Но так или иначе, надо шевелить мозгами и готовиться к следующему семестру, не оплаченному Грегом Страссером, а я занимаюсь ерундой, химерами, которые могут закончиться только унижением. Взяв сумку, я решительно направляюсь к двери, но тут она распахивается, и кто-то входит. Мы чуть не сталкиваемся. Я отскакиваю в сторону, у меня перехватывает дыхание.

Стоя у двери, Линнифер Годфри смотрит на меня оценивающе.

– Ты куда-то собралась, Райна?

Я прижимаю руку к горлу.

– Нет, я просто боялась, что опоздала и…

– И что я не появлюсь?

Ну, если честно, то да, вертится у меня на языке, а Линн подходит к первому свободному окошку. Только представьте, Линн впервые написала мне после того, как случилась вся эта кошмарная катастрофа. Подозреваю, что она разыскала секретный почтовый ящик своего муженька, в котором он договаривался о своих свиданиях и секс-развлечениях. Через него она вышла на Алексис, а уж та слила ей мои контакты. Уж не сомневайтесь, она долго меня допрашивала, что у нас было той ночью с Патриком, и видел ли нас кто-нибудь еще, и часто ли, по моему мнению, он проделывал такое с другими – правда, спросила и том, как я себя чувствую после того, что он со мной сделал.

Я тогда отвечала ей честно на все вопросы. Даже рассказала о нашем договоре