Пятьдесят на пятьдесят - Стив Кавана

синий блейзер поверх темной рубашки с каким-то рисунком. Блок не поздоровалась. Вообще ничего не сказала. Уставилась в пол, как будто смотрела сквозь него на бетон и металл внизу. Погрузившись в собственные мысли или не знаю еще что. Выглядела она так, словно только что получила какую-то недобрую весть – может, кто-то из родственников попал в автомобильную аварию… В чем бы ни было дело, Блок явно испытывала затруднения с тем, чтобы это озвучить. Я открыл было рот, но у меня создалось впечатление, что если я что-нибудь скажу, то она может влепить мне своим ботинком «Доктор Мартенс» по физиономии. Правда, потом я вспомнил, что Блок не отличается разговорчивостью, и решил, что все же стоит рискнуть, не то так и простоим до утра.

– Блок, вы в порядке? – спросил я.

Она не пошевелилась. Даже не вздрогнула. Даже не посмотрела на меня. Просто произнесла:

– Я так не думаю.

– Что-то случилось? Надеюсь, не с Кейт? У нее все хорошо?

– Она не знает, что я здесь. Пока что. Можно войти?

– Конечно, – ответил я, отступая от двери и возвращаясь в офис. Разжав кулак, сбросил кастет на стол.

Блок не села – даже после того, как я указал ей на кресло. На предложение выпить покачала головой.

– Ладно, может, поможете мне чутка? Что-то не так, я это уже понял. Давайте выкладывайте.

– Под конец все оказалось слишком уж просто, – сказала она.

Иногда требуется простое утверждение, чтобы изменить свой взгляд на что-то. Мне казалось, что часть этого дела – закрытая дверь, и Блок только что приоткрыла ее на дюйм.

Я должен был догадаться, что присяжные вынесут обвинительный приговор Александре и оправдают Софию. Гарри был уверен в этом – единственным, кто не ожидал такого вердикта, был я. И теперь я знал почему. Я видел это по лицу Блок. Я был не только смертельно уставшим, но и неуверенным. Неуверенным во всем, и эти сомнения лишили меня сил. Я плыл по течению, окруженный туманом горя. И очень многое упустил из виду. На криминалистические улики в этом деле положиться было нельзя – эксперт по волосяным волокнам и спец по укусам были в равной степени ненадежны. Меня бы не удивило, если б Драйер каким-то образом повлиял на их отчеты, чтобы нацелить обвиняющий палец на обеих подозреваемых. В конце концов, это не имело значения, поскольку присяжные не поверили ни одному из экспертов.

– Меня беспокоят две вещи, – продолжала Блок.

И опять сделала паузу. Разговоры были явно не ее стихией. Ей требовалось собраться с силами. Сквозь грязное окно напротив пробивались последние лучи солнца. Она не сводила глаз с плавающих в полосах солнечного света пылинок.

– Я думаю, что часть записей в дневнике все-таки подлинная. Фрэнк узнал, кто пытался его отравить, и собирался изменить завещание – вот почему его и убили. Галоперидол… Он в жидкой форме. Большой белый флакон. Как получилось, что копы не нашли никаких следов, и как вышло, что Фрэнк так долго не замечал, как она подливала его ему в еду?

– Ну, наверное, она была осторожна? – предположил я.

– Она давала ему его месяцами, а он этого не замечал и она не пролила ни капли? Но каким-то образом Фрэнк все равно это понял?

– Она была очень осторожна? – сказал я.

– И второе, что меня беспокоит. Это было почти идеальное преступление. Она и на самом деле была очень осторожна. Убивая свидетелей, вдумчиво и не спеша планировала это – и все же оказалась настолько небрежна, чтобы занести в поддельный дневник сразу три грубые фактические ошибки? – закончила Блок.

Тут дверь в моем сознании распахнулась настежь. Мы оба посмотрели друг на друга. Доказать, что дневник был фальшивкой, оказалось слишком уж просто. Эта мысль сцепила наши взгляды и мысли между собой, как пара наручников.

Этих простых слов Блок оказалось достаточно, чтобы весь мой мир перевернулся с ног на голову. Иногда ты не видишь чего-то, потому что просто смотришь на это под совершенно не тем углом.

– Вы подумали о том же, что и я? – спросил я.

Она не ответила – просто бросила на меня взгляд, а затем вновь опустила глаза в пол.

– Мы до сих пор не знаем, почему погибла Харпер. Я вновь и вновь пересматривал видеозаписи того осмотра на Франклин-стрит. Я подумал, что, наверное, она увидела в доме на Франклин-стрит нечто такое, что указывало на одну из сестер, и засняла это. Может, в тот момент она даже этого не заметила, но снимок-то остался. Возможно, я ошибаюсь, и у меня нет фото, которые она делала на телефон, чтобы это проверить, но это единственное, что могло сделать ее мишенью для убийцы Фрэнка. Харпер была умней меня. Лучше меня. Я обязан выяснить это ради нее.

– Скоро стемнеет. Я хочу еще разок заглянуть в тот дом на Франклин-стрит, – произнесла она. – Не хотите присоединиться?

Я хотел. Я хотел и сам посмотреть, но, прежде чем что-либо предпринять, должен был убедиться в правильности дальнейших действий. Мне требовалось подтверждение. У меня возникла одна мыслишка насчет галоперидола, и надо было ее срочно проверить.

– Возьмите с собой Гарри. Если вас застукают копы, будет полезно иметь при себе бывшего судью высшей инстанции. В этом городе нет ни одного копа, который не знал бы Гарри Форда. Вы собираетесь рассказать об этом Кейт?

– Пока что нет, – ответила Блок.

– Ничего ей не говорите, пока не уйдете с Франклин-стрит. Она захочет поехать с вами. Если ее поймают на взломе и незаконном проникновении, ее юридическая карьера закончится, даже толком не начавшись.

Кивнув, Блок спросила:

– А вы с нами?

– Я не могу, у меня есть дела поважнее.

– Какие, к примеру?

– Мне нужно позвонить одному старому другу. А потом купить газету и съездить в больницу.

– Вы нормально себя чувствуете? – спросила она.

– Нет, далеко не нормально.

Глава 51

Гарри

Поездка от дома Блок в Эджуотере до Франклин-стрит заняла всего час, но Гарри уже жалел о своем решении сесть за руль. Двадцатилетний кабриолет с мягкой крышей – не самый подходящий транспорт для долгой поездки холодной ночью. Пошел легкий снежок, и на левое бедро Гарри размеренно капала вода с протекающей крыши. В своем возрасте он чувствовал холод куда острей остальных. Старый судья туго закутался в шарф и длинное пальто, подняв воротник и натянув перчатки, но все равно весь дрожал.

Беседа была ничуть не теплее. Блок хотела, чтобы Гарри просто вел машину. Ей требовалось сосредоточиться, все