Зеркало бедного зайца - Дарья Донцова

Я помахал рукой официанту, тот быстро подошел, потом принес терминал. После оплаты я положил в папку со счетом купюру и встал.

— Дядя Ванечка, — зашептала Надя, — вы уже все картой оплатили. Заберите деньги!

— Это на чай, — объяснил я.

— За все по кредитке, а за напиток отдельно? — удивилась девушка.

Я взял ее под руку.

— Ты действительно впервые в ресторане?

— Да, — кивнула Надюша. — У нас около дома даже кафе нет, а в город я не езжу — родители меня с собой никогда не берут.

— Но фильмы ты смотрела? В них часто показывают, как люди…

— У нас телевизора нет, — объяснило юное создание.

— Совсем нет?

— Папа говорит: «Нельзя впускать разврат в дом».

— Кое в чем твой отец прав, — вздохнул я, — но, на мой взгляд, интернет хуже… Или у вас его тоже нет?

— Есть, — улыбнулась моя спутница. — У отца в кабинете. Мне туда заходить нельзя. Сама им не пользуюсь, не знаю, как он выглядит, интернет этот.

Я удивился. Надежда сейчас шутит? Изображает из себя барышню, которую злая колдунья переместила из богатой усадьбы девятнадцатого века в наше суетное время?

Но меня трудно обвести вокруг пальца. Я решил поймать собеседницу на вранье.

— Неужели к вам никто не приезжает в гости с айпадом, с ноутбуком?

— Папа не любит посторонних, — парировала хитрюга.

— Хочешь сказать, что и мобильным телефоном не пользуешься? Может, и про обычный не знаешь? — усмехнулся я.

— Он у нас есть, — рассмеялась Надя, — стоит у папы в кабинете, такой черный, трубка на шнуре. И такой, как у вас, у папы тоже имеется. А мне купили простой, с кнопками.

Однако на все мои вопросы у современной Маугли находятся ответы.

— У соседей тоже такие же аппараты? — не успокоился я. — С трубкой на шнуре?

— Не знаю, — протянула Надюша, — рядом с нами домов нет. Давным-давно, когда папочка купил село и все его окрестности, кто-то там жил, но папа всех переселил. Ой, не знаю подробностей, я еще не родилась тогда!

— А в школу ты ходила?

— Дома училась, но каждый год папа меня возил в гимназию сдавать экзамены. Получила аттестат с одними пятерками.

— Ну а подруги у тебя есть?

— Папа говорит, что у женщины не может быть много друзей, — затараторила невеста Эндрю. — И все они должны быть правильными, умными. Но на первом месте должны стоять родители и книги, а потом муж! Дядя Ванечка, вы знакомы с моим женихом?

— М-м-м… — промычал я, не понимая, что делать с девицей-красавицей.

Она реально Маугли?.. Нет, наверное, сейчас с самым честным видом врет мне.

Ладно, пусть повеселится. Мы с Борисом быстро узнаем правду про ее родных.

Глава восьмая

— То, что вы сейчас рассказали, похоже на фантазию нервной девицы, которая прочитала «Замок Броуди»[4] и решила поставить по нему спектакль, — рассмеялся Боря.

— В Надежде пропадает гениальная актриса, — отметил я. — Испуг при виде яйца, которое плюхнулось в тарелку незнакомой даме, выглядел натуральным… Кем бы ни были ее родители, они живут сегодня, а не пару веков назад. Предположим, их нет в интернете, но определенно есть знакомые, с которыми пара вынуждена общаться. У Егора Семеновича серьезный бизнес, следовательно, он встречается с разным народом. Поищем тех, кто знает семейку. Они все расскажут, а я запишу их слова. Мы покажем видео юной «актрисе» и спросим: «Зачем ты врешь?» Обычно я спокойно выслушиваю чужую ложь, делаю вид, что верю человеку, но потом свожу общение с данным индивидуумом к минимуму. Разоблачать кого-то — не мое хобби. Не знаю, почему в случае с Надей хочется поступить по-другому.

— Иван Павлович, кружок Николетты состоит из фальшивых князей и баронов, — тихо рассмеялся Боря. — Мы знаем, что основная масса гостей журфиксов[5] вашей маменьки — аристократы всех мастей, но, уж простите меня, они ряженые самозванцы, которые купили непонятно какие награды, и неизвестно, кто, когда и где даровал им дворянство со всеми титулами.

Мой телефон громко зазвенел. Я ответил и услышал слабый голос Невзоровой:

— Иван… Павлович… помогите…

— Что случилось? — тут же забеспокоился я.

— Она… там отрава, — шептала Майя Михайловна, — боюсь… одна… умереть…

Я вскочил.

— Еду к вам. Не отключайтесь. Что с вами?

— Ноги… отказали… голова… тошнит… плохо…

— Уже лечу! — крикнул я, выбегая в прихожую.

Час пик еще не настал, шоссе оказалось свободным. Я помчался в сторону дома Невзоровой, параллельно вызывая скорую.

Врачи приехали раньше меня, калитка и дверь дома оказались открыты.

— Иван… — прошептала Майя Михайловна, когда я почти вбежал в комнату, — спасибо…

— Ваша мама не в плохом состоянии, — сказал мужчина, который что-то писал на листе бумаги, — но, учитывая ее возраст, можем госпитализировать по ОМС в клинику имени Ромина. Но там не самые хорошие условия.

— А в платную отвезете? — поинтересовался я.

— Не… не… не… — попыталась спорить Майя Михайловна, но я решил не обращать внимания на ее слова.

Домой я вернулся поздно. Сел пить чай и начал рассказывать Боре:

— Невзорова — в хорошей частной больнице. Ситуация такая: она принимает два раза в день таблетки. Не надеется на свою память, поэтому завела тетрадку, делает в ней отметку. Ну, например: девять утра, пятое ноября, плюсик. Женщина посмотрит на плюсик: ага, утром лекарство приняла, а вот вечером про него забыла. Сегодня она исправно проглотила пилюлю, и вдруг ей стало плохо, закружилась голова, начали дрожать ноги, возникла тошнота. В клинике оказался умный врач, он заподозрил передозировку лекарства для понижения давления. Сделали особый анализ.

Я допил чай.

— В свое время кардиолог выписал женщине «Кардиостамукин»[6]. Не новое, хорошо проверенное, работающее средство, но Майе оно не подошло. У нее давление падало до предельно низких цифр. Ничего странного в этом нет. Не существует препарата, который стопроцентно всем помогает, порой медикамент долго подбирают. С Невзоровой именно так и получилось — увы, все таблетки действовали на нее одинаково плохо. Она перестала пить лекарства, а тонометр показывал высокие цифры. И что делать? Майя увидела по телевизору выступление доктора, ей очень понравилось интервью с ним. Невзорова нашла этого врача, записалась на прием и с тех пор лечится так, как он велит. Встает она в шесть, ложится не позднее двадцати трех часов. Начала гулять, сначала по десять минут в день, потом постепенно прибавляла время, теперь у нее норма — пять километров бодрым шагом после завтрака и час ходьбы перед сном. Женщина убрала из рациона сладкое, соленое и жирное, стала исправно ходить в церковь, не впадает в