Зеркало бедного зайца - Дарья Донцова

мужа, ни детей. После смерти мамы с папой дом мне достался. Хотела его продать, да моя подопечная не разрешила, да еще свою квартиру мне завещала. — Майя Михайловна замолчала, потом осведомилась: — Вы сказали по телефону, что речь пойдет о Веселовой. Что она натворила?.. Садитесь за стол. Чай будете?

— С удовольствием, — согласился я, хотя терпеть не могу есть и пить в доме, в который впервые пришел. — Светлана Игоревна упомянула, что воспитывалась в детдоме, которым вы заведовали. А я узнал, что сейчас у вас свой интернат.

— Ну, назвать меня крупной бизнес-леди невозможно, — усмехнулась хозяйка милого деревенского дома. — Приют «Волшебница» принимает ребят в возрасте от шести до одиннадцати лет, с теми, кто старше, мне тяжело. Постоянных воспитанников десять, остальные — временные, их сейчас восемь. Это дети тех, кто работает сменами: две недели отсутствует дома, потом на две недели возвращается. У меня несколько воспитателей, медсестра, уборщица. Дело маленькое, но оно приносит радость. Доход не особо большой, но его хватает на себя и на Барсика с Мурзиком… Много лет тому назад, когда Света уходила, я ей сказала: «Ты для меня умерла. Но если опять попадешь в плохую ситуацию, можешь обратиться ко мне за помощью». Пожалуйста, не спрашивайте, по какой причине я утопила свою любовь к девочке. Всегда ее жалела, пыталась научить хорошему, но генетика…

Майя Михайловна замолчала.

— Генетика? — переспросил я. — Что не так с ней у Веселовой?

— Все не так, — коротко ответила хозяйка дома. — Давайте и эту тему не трогать. Что случилось?

— Светлана Игоревна попросила нас найти ее дочь Ирину, та убежала из дома, — объяснил я.

— Неудивительно, — спокойно отреагировала Невзорова. — Предупреждала Свету: нельзя душить ребенка, превращать его в раба. Конечно, удобно возвращаться в чистый дом, где на плите готовая еда. Хорошо, когда у тебя нет необходимости убирать, стирать, гладить. Многие женщины после рабочего дня впрягаются в телегу семейного счастья. Светлана же полностью взвалила домашние дела сначала на меня, а потом на Иру. Рано или поздно следовало ожидать бунта от девочки. Да, она тихая, умная, отличница, обязательная, аккуратная, любит маму, но терпение у человека не бесконечно. А мать ее думала только о деньгах. Когда же они появились, Света решила ни в чем себе не отказывать. Раз по пять-семь в год у нее недельный отпуск: Париж, Милан, Лондон, Нью-Йорк, Берлин, Амстердам. Летала по миру, но никогда не брала с собой дочь. Лгала мне с самым честным видом: «Тетя Майя, я опять в командировку отправляюсь». Одно время я ей верила, говорила: «Светусик, сбавь обороты! Всех денег не заработать, да и здоровье не купить». Она смеялась: «Вот достигну уровня, когда в конце месяца в кошельке хоть пара копеек останется, тогда перестану носиться».

Хозяйка покачала головой.

— Мне ее всегда жалко было. Малышку подбросили ко входу в дом малютки, и чуть ли не на следующий день проблемы дождем полились. Она была агрессивна, никого не слушалась, а как стала постарше, начала драться. В придачу была пироманкой — знаете, что это такое?

— Психическое расстройство, влечение к поджогам и удовольствие от наблюдения за огнем, — отозвался я. — Эти люди не испытывают ни страха, ни чувства вины.

— Именно так. Девочка ухитрялась ночью пробраться в чужую комнату, подпалить кому-нибудь пижаму или одеяло. Спички воровала на кухне. Понятно же, что от такого счастья любой интернат быстро захочет избавиться, но я твердо решила воспитать из нее хорошего человека.

Невзорова скрестила руки на груди.

— Отправилась на консультацию к Марии Голубевой, дочери одной из моих ныне покойных подруг. Она тогда была совсем неизвестным молодым психологом. Сейчас Маша — один из лучших детских психотерапевтов. Посоветовалась с ней, она сказала: «Я консультировала год назад мальчика, тот сумел побороть дурные наклонности. Но кое-какие штрихи с ним остались: неуемное обжорство, желание драться. Парень с собой активно боролся, он знал про кровных родителей, не хотел стать таким, как они. Но Светлана — подкидыш. Пока девочка маленькая, ее надо постоянно хвалить, учить доброму, говорить о любви к ней. Да, у ребенка останутся проявления агрессии, но с каждым годом они будут вспыхивать реже, и со временем злоба совсем утихнет».

Невзорова подлила в мою чашку чай.

— Мне удалось вроде достичь успеха. Ко второму классу Света трансформировалась в почти нормальную девочку. Пиромания более не проявлялась, драться она перестала. Правда, успеваемость была не ахти, но к концу седьмого класса у Веселовой всего одна тройка в дневнике стояла. Я поняла, что школьница любит шить, отправила ее в училище. И все шло хорошо, пока не родилась Ира. Муж сразу ушел от жены, и та вмиг превратилась в злую мачеху Золушки…

Домой я вернулся к полднику.

— Интересно, кто родители Веселовой? — пробормотал Боря, послушав сделанную мною запись беседы с Майей Михайловной.

— Полагаю, нам об этом не узнать, — ответил я. — Спасибо, что не убили ребенка, а подложили на крыльцо дома малютки.

— Странно, что перевоплощение послушной, хорошей девочки Иры в противное непослушное существо случилась мгновенно, — заметил батлер.

— Наверное, устала работать по дому, захотела избавиться от матери, которая ведет себя с ней как генерал с новобранцем. Светлана произвела на меня впечатление не особо сообразительной дамы, но такие бизнес не поднимают, — вздохнул я и встал.

— Куда вы собрались? — удивился батлер.

— Поеду с Надей в магазин. Папаша у нее жадный, а мамаше, похоже, нет дела до дочери, или она на одной волне скаредности с мужем. А я не могу смотреть на одинокую пару «юбка и свитер».

— Она не согласится на шопинг.

— Есть идея, — усмехнулся я, — надеюсь, сработает.

Глава седьмая

— Вы уверены, что у нас с вашей племянницей один размер? — уточнила Надя, когда мы вошли в магазин.

— Я никогда еще не встречал настолько похожих девушек! — радостно соврал я. — С чего бы начать?..

— С обуви, — предложила девушка.

— Почему? — удивился я.

— Если отправимся сперва за одеждой, то ноги вскоре чуть опухнут, — пояснила моя спутница. — Купим ей красивые туфли, а они велики окажутся.

— А-а-а… — протянул я. — Жаль, не знал об этом раньше. Месяц назад пошел за рубашками и осенними ботинками. Начал с рубашек, долго выбирал, затем пошагал в обувной отдел. Хорошо знаю свой размер, удивился, что ботинки вдруг не подошли, взял на размер больше. А на следующий день они оказались велики.

Мы отправились за туфлями. На мой вопрос, сколько пар необходимо девушке ее лет для счастья, Надя ответила:

— Ну… мне одной хватит.

— Так мы не тебе покупаем, — вновь солгал