Каморра - Юлия Владиславовна Евдокимова

помочь, помнишь, тогда в Венеции, моя соотечественница тоже была студенткой, и мы многое узнали от ее однокурсников. Здесь это тоже может сработать.

– Я подумаю. Но не забывай, это не Венеция. Это совсем другой, чужой мир, и он может быть опасен, но прежде всего – он вряд ли тебе откроется.

***

Вернувшись в апартаменты Саша вышла перед сном на балкон. На пьяцца Данте мальчишки играли в футбол, лавируя между ресторанчиками и прохожими. Промчался по улице мотоцикл, девушка за спиной мотоциклиста крепко в него вцепилась, и без того короткая джинсовая юбка задралась еще выше. Пробежала группа девушек, щебетали о чем-то, смеялись. Обычный город, обычные люди.

Саша пообещала себе съездить в Помпеи, а может и сплавать на Капри, наверняка в марте там мало народа. Надо пользоваться моментом!

Тут она сообразила, что давно не было сообщений от Сони. Набрала номер, подруга ответила сразу очень виноватым голосом.

– Ты меня убьешь…

– Я так понимаю, что ты не приедешь?

– У близнецов коклюш.

– Ко… что? Это же что-то и детства, такого не бывает сейчас.

– Кто тебе сказал, что не бывает? Представь себе!

– Да уж… это надолго?

– На неделю уж точно. Ты имеешь полное право уехать.

– Знаешь… а я, пожалуй, останусь. – И Саша рассказала о встрече с Флавио.

– Вот это да! Надеюсь, ты никуда не вляпаешься?

– У меня и не получится.

– Я рада, что ты там не одна. Но что скажет Лука?

– А мы должны ему говорить? Я же не делаю ничего плохого.

– А тогда у меня есть для тебя причина остаться в Неаполе!

– И какая же?

– А ты поедешь на винодельню и заберешь для меня бумаги, которые они приготовили. Поедешь ведь?

– Поеду, – вздохнула Саша. – Только не подумай, что я остаюсь из-за Флавио. Я остаюсь из-за Неаполя, я хочу узнать его получше.

– Флавио?

– Неаполь!

Разговор с Лукой был менее веселым. Комиссар никак не мог понять, зачем Саше оставаться в Неаполе. Сам он не мог вырваться с работы даже на пару дней, это не в соседнюю Умбрию съездить. И все же они сумели не поссориться.

Теперь можно ложиться спать. Саша погасила свет в салоне, подмигнув импозантному дяде Вичентино, и улеглась, оставив балкон открытым. Оживленное утреннее движение разбудит пораньше, она узнает у Флавио, где училась Бритта, и поговорит с однокурсниками. Должны же у нее быть подруги! И кстати, зайдет к квартирной хозяйке, женская болтовня, это не допрос карабинеров.

***

Первым, с кем встретились карабинеры, стал Паскуале Сальватори. Молодой монах обосновался в самом сердце города, в монастыре Святого Лоренцо.

Базилика Сан Лоренцо Маджоре с желто-золотым фасадом, сразу бросающимся в глаза на фоне строгой серой колокольни, соседствовала с любимой туристами улочкой Сан Грегорио Армено, где днем и ночью сияли огнями сотни неаполитанских вертепов. На каждом шагу здесь базилики и церкви, даже на самой площади Сан Гаэтано рядом с монастырем стояла базилика Сан Паоло с мощами Святого Гаэтано, а мраморный святой возводил руки к небу с каменного постамента в центре площади.

Одна из самых старых церквей Неаполя, Сан Лоренцо Маджоре полна драгоценными фресками и статуями. Но сегодня карабинерам некогда было ими любоваться.

Настоятель сам проводил их к дверям кельи юного монаха. Постучал, и дверь сразу открылась.

– Паскуале Сальваторе?

– Si, signori.

– Я капитан Флавио Маркон. Это сержант Лоренцини. Мы карабинеры, как вы видите. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

– Я слушаю. – Монах казался совсем юным, казалось, ему не было и двадцати лет. – Простите, но здесь только один стул. – он, переваливаясь, поспешил к узкой односпальной кровати, перекрестился на висящее на стене распятие и сел, положив руки на колени.

– Мы полагаем, что вы знали девушку, убитую вчерашней ночью в вашем квартале. Бритту Эрикссон.

Монах тяжело вздохнул, поднял глаза куда-то вверх, потом опустил их вниз и, не глядя на карабинеров, ответил:

– Бритта Эрикссон – моя подруга. Она занималась изучением святилищ у неаполитанских церквей. Собиралась защитить диссертацию на эту тему. Она изучала неаполитанские традиции. Я ей помогал. Она была красивой, и к ней постоянно приставали, а в моей компании она была в безопасности. – Он еще раз тяжело вздохнул.

– Бритту убили в этом квартале, совсем недалеко отсюда. Вы видели или слышали что-нибудь подозрительное? В ту ночь, когда ее убили.

– Я услышал крик. Проснулся и не мог понять, приснилось мне это или нет. И снова заснул. А потом опять проснулся от шума, на улице происходила какая-то суматоха и я вышел посмотреть, что происходит.

– Какое у вас зрение?

– Свет и тень. Как будто я смотрю сквозь туман. Ночью я ничего не вижу, в хорошую, солнечную погоду еле различаю лица.

– Здесь толстые стены. Как вы могли услышать, что происходит на улице?

– Господь компенсирует другими чувствами тех, кто не видит. Я слышу лучше, чем большинство людей.

– И вы могли слышать, как кричала девушка, на которую напали?

– Да.

– Кто может подтвердить, что в ту ночь вы были здесь, в своей комнате?

– В келье. Куда бы я делся? После ужина у нас общая молитва, а потом мы рано уходим спать.

– Ты ходил в крипту церкви Чистилища?

– Да, иногда я помогал своей бабушке. Ассунте Сальватори.

– С таким зрением?

– В крипте темно, а для меня это не важно, капитан.

– Бритта не приходила к тебе тем вечером?

– Нет.

– Ты познакомил Бритту со своим дядей?

– О чем вы?

– Ты племянник Дженнаро Палумбо.

– Да. Всегда им был. И что из этого?

– Вы часто видитесь с дядей?

– Нет. Я слуга Господа нашего.

– Так ты познакомил Бритту с дядей?

– Да. Я попросил его помочь ей.

– Помочь в чем?

– Бритта заканчивала диссертацию. Но у нее не было ни денег, ни возможностей. Ее мать тяжело болеет. И я попросил дядю помочь.

– И что он сделал?

– Он нанял Бритту на работу. Легальную. Собирать пожертвования из святилищ. Церковь предоставила дяде право на эту работу. Он поручил Бритте наш квартал.

– Тебе нравилась Бритта?

– Не ваше дело.

– Это простой вопрос.

– Он оскорбителен для монаха. И в любом случае это личное дело между мной и тем человеком, к которому я могу испытывать какие-то чувства. Я устал. Я не хочу отвечать на ваши вопросы.

– Мы еще встретимся, у нас наверняка появятся и другие вопросы.

***

– Как вы думаете, капитан, почему Паскуале помогал этой девушке?

– С его увечьем и плохим зрением он вряд ли когда-то общался с женщинами. То, что он постригся в монахи, прекрасное решение,