Твоя последняя ложь - Мэри Кубика

образах Кэт и Мелинды Грей. Да как, черт возьми, моя мать могла намеренно столкнуть Ника с дороги? Это не могла быть она, такого просто не может быть! Моя мать в последнее время ничего не делает намеренно. Все, что с ней происходит, приключается непроизвольно и как бы само собой.

Но тут мне приходит в голову, что все и вправду могло получиться чисто случайно. Дом, которым раньше владели мои родители и который они сейчас сдают в аренду, находится всего в миле или двух от Харви-роуд. Это было просто гнилое стечение обстоятельств, что Ник и моя мама оказались на этой дороге в одно и то же время – Ник направлялся домой, а моя мать пыталась отыскать старый фермерский дом, который ошибочно считала своим домом. В этом не было никакого расчета. Это было просто тупое невезение, и я испытываю внезапный укол грусти, даже не зная, кого мне больше жаль – Ника, мою мать или себя.

Но должны быть доказательства. Мне нужно что-то осязаемое, чтобы я была окончательно уверена. Что-то убедительное. Потому что без этого у меня в голове продолжает крутиться нечто вроде компьютерного ролика, в котором я вижу полдюжины разных лиц за рулем одной и той же машины. Моей матери… Ника… Даже Мейси. Даже четырехлетней Мейси, сжимающей руками кожаный руль автомобиля, до педали газа которого ей просто не достать ногой.

Я должна знать наверняка. Должна все раз и навсегда выяснить.

Продолжая обыскивать машину, нахожу тридцать восемь центов, забытых в подстаканнике, а еще комок жевательной резинки, завернутый в скомканную обертку и брошенный под сиденье, что вызывает у меня интерес: что еще может скрываться под сиденьем?

Запускаю руку как можно дальше под пассажирское и водительское сиденья, ссадив пальцы о какие-то зазубренные железки под ними, шарю вслепую и ничего не нахожу – или почти ничего не нахожу, пока пальцы не натыкаются на что-то холодное и плоское – на тонкую металлическую пластинку размером не больше брелка для ключей или карманного зеркальца. Неловко зажимаю ее кончиками пальцев и осторожно подтаскиваю к себе, в результате чего держу в руке нечто гораздо большее, чем когда-либо ожидала обнаружить.

Подношу этот предмет к глазам, прежде чем выбраться из машины на тусклый свет гаража, – словно археолог, заглядывающий в сито прямо в раскопе в поисках каких-то сокровищ.

Но это не сокровище.

При виде этой металлической пластинки у меня немеют пальцы на руках и ногах, я просто неспособна пошевелиться. Сердце панически бьет крыльями в груди, словно угодившая в ловушку птица, неспособная взлететь на глазах у наблюдающего за ней хищника. Свет послеполуденного солнца, проникая в гараж, падает прямо на этот предмет, который отбрасывает этот свет мне в глаза, и я вдруг слепну. Теряю способность видеть. Мир вокруг меня становится сверкающим, блестящим, золотисто-желтым, а затем беспросветно-черным.

Моя голова больше неспособна здраво мыслить, а глаза видеть, когда я понимаю, что ответ на мой вопрос лежит сейчас прямо у меня на ладони, совершенно ясный и четкий.

Ник

Раньше

Танцевальная студия расположена в здании бывшей мебельной фабрики в соседнем городке. Это трехэтажное здание из красного кирпича, протянувшееся вдоль железнодорожных путей. Полностью восстановленное, оно выставляет напоказ ничем не прикрытые потолочные балки и коробы воздуховодов, что нынче так нравится людям. Полы здесь из темного дерева, офисные помещения отделены стеклянными панелями. На верхнем этаже здания – лофт-апартаменты, на нижнем – фотостудия, ателье интерьерного дизайна, адвокатские конторы, стоматологические кабинеты и все такое прочее. И, конечно, эта танцевальная студия. Не могу не задаться вопросом, во сколько может обходиться аренда подобного помещения и часто ли здесь появляется проезжая публика. Здание расположено в стороне от проторенных дорог, так что прихожу к выводу, что вряд ли – думаю, что разместившиеся в нем конторы известны в основном только среди постоянной местной клиентуры.

Всю дорогу сюда, пятнадцать миль и почти тридцать минут, я постоянно посматриваю в зеркало заднего вида – не видать ли там Тео и его «бэхи». Почти каждая черная машина, которую я там вижу, пугает меня до чертиков, поскольку я почти уверен, что это Тео, желающий поквитаться со мной и Мейси, если мы еще не в расчете. И я не единственный, кто всерьез этого опасается. Мейси сидит на заднем сиденье, вперив взгляд в стекло, необычайно притихшая. Она крепко держит меня за руку, когда мы заходим внутрь, постоянно оглядываясь через плечо. Чувствую, как глаз у меня начинает опухать, появляется синяк.

Внутри здания, в общем пространстве, висят таблички «В обуви с металлическими набойками не входить», и все же мимо нас проносится группа девиц, постукивая высокими каблучками. Пока мы идем по коридору, Мейси уже сама не своя от предвкушения и вприпрыжку мчится вперед, напрочь позабыв про Тео.

Когда я вхожу в раздевалку танцевальной студии, собравшиеся там мамаши оценивающе оглядывают меня с головы до ног, прежде чем улыбнуться. Они негромко здороваются с Мейси, пока я помогаю ей надеть балетки, после чего она исчезает со своими подругами за закрытой дверью, а я стою и наблюдаю сквозь стеклянную панель, как преподавательница, симпатичная девушка лет двадцати двух, показывает десятку девочек и одному мальчику балетные позиции. Пока мы ждем, женщины болтают обо всякой ерунде, спрашивают у меня, как там Клара и не родила ли она еще. Открываю фотки на телефоне, и они передают его по кругу, охая и ахая, когда смотрят на моего сынишку. «Он так похож на вас!» – говорит одна из женщин, а другая говорит, что он просто прелесть.

Стоя и наблюдая за происходящим за стеклом, чувствую, как эта неделя начинает давить на меня тяжким грузом. Я жутко устал, и все же у меня нет особых причин жаловаться. Больше всего досталось Кларе со всеми этими ночными кормлениями, а я лишь пытался составить ей компанию – без особого, впрочем, успеха. Но я все равно устал. Нахожу в кармане джинсов пару четвертаков, подхожу к торговому автомату и набираю код «Маунтин Дью». Я не из тех, кто пьет нечто подобное: кому, как не мне, знать, что все эти сахаросодержащие жижи делают с зубами, но прямо сейчас изрядная порция кофеина – это как раз то, что мне нужно. Дожидаюсь, пока пластиковая бутылка не свалится в поддон, откручиваю крышечку и одним глотком приканчиваю сразу половину содержимого. Крышечку засовываю в карман, рядом с оставленным Гасом зеленым пластмассовым солдатиком. Еще там лежат две таблетки, которые я