Дело «Тысячи и одной ночи» - Джон Диксон Карр

увидела его мертвым в той повозке или, вернее сказать, на полу возле нее, я… Просто о чем еще я могла подумать? – спросила она. – Я попыталась позвонить Харриет и спросить, что мне говорить, что мне делать, Харриет очень умна, но…

– Минуточку, мисс Уэйд. Мы совсем позабыли о паре вещей, которые окончательно внесут ясность… Спускаясь в подвал в первый раз, вы взяли с собой кинжал и усы, верно? Прошу, не отрицайте этого. Мисс Кирктон сказала, вы не возражаете против того, чтобы об этом узнали. Зачем вы взяли туда с собой эти вещи?

Она продолжала неотрывно смотреть на меня, ее глаза делались все больше и больше.

– Говорю вам, – ее поразила какая-то новая мысль, – я его не убивала! Боже мой, я не убивала его! Об этом вы думаете? Об этом?

– Нет. Совсем нет. Успокойтесь, мисс Уэйд! Возможно, я сумею помочь вам ответить на этот вопрос. Но если пока не хотите отвечать, позвольте спросить вас вот о чем. Что вы сделали с ними после?

– Но я не знаю! Просто не знаю! Не могу вспомнить. Я начисто забыла о них, забыла, и все! Я совершенно ничего не помню о том, что с ними случилось после того, как я спустилась в подвал. Шок оттого, что я его там увидела… Про кинжал с усами я вспомнила только гораздо позже, и хотя я думала, думала и думала, я не смогла…

– На самом деле вы оставили их в подвале, правда?

– Скорее всего, – устало ответила она, – потому что я не помню, чтобы они были у меня, когда я поднялась оттуда.

– Наконец-то! – сказал я, подавшись вперед. – Мистер Маннеринг на самом деле все это время пребывал в полном неведении о том, что вы собирались разыграть его той ночью?

– Да!

– Подумайте хорошенько, прошу вас. Разве не правда, что вы надавали ему перед этим советов, чтобы он хорошенько подготовился и не позволил выставить себя дураком? Разве не правда, что вы хотели убедиться в том, что он сохранит лицо, поскольку вы так им хвастались перед всеми? Разве не правда, что вы не знали и не могли знать всех подробностей сценария вплоть до вечера пятницы? Верно же, что на тот случай, если всплывет что-нибудь новенькое, вы велели ему встретиться с вами в подвале музея непосредственно перед спектаклем, чтобы вы могли посовещаться? Уж не для этого ли вы позаимствовали у Холмса ключи от задних ворот, которые обычно всегда заперты? Не сделал ли, случайно, он дубликат своего ключа у Болтона на Арундел-стрит? Не вы ли велели ему войти через задние ворота и поговорить с вами через окно в подвале? Не потому ли вы с таким необычайным рвением бегали в подвал и за куртками, и за гвоздями, не позволяя никому другому сделать это? Правда же, что, спускаясь в подвал, вы увидели кинжал на ступеньке и подумали, как было бы забавно показать ему, чем они собираются «убивать» его? Не за этим ли вы подобрали кинжал? Подняв голову, вы увидели, что мисс Кирктон смотрит на вас, и уж не сказали ли вы тогда, что собираетесь «отдать эти штуки Сэму»? И уж не для того ли вы взяли и кинжал, и усы, чтобы она ничего не заподозрила? Уж не отнесли ли вы их тогда в подвал? Но там вместо Маннеринга вы столкнулись с Пендерелом. Верно ведь, что тогда вы бросили и кинжал, и усы, совершенно позабыв о них? И наконец, в соответствии с вашим планом Грегори Маннеринг должен был находиться за окном и слышать каждое слово из вашей беседы с Пендерелом? Разве нет?

После долгой паузы, когда в гробовой тишине можно было услышать любой скрип в доме, она закрыла лицо руками, как маленькая девочка, и разрыдалась.

– Да, – сказала она.

Два дня спустя, после потрясающего дознания, не принесшего, однако, никаких результатов, после обыска в некой квартире, были обнаружены определенные доказательства, и все встало на свои места. Два дня спустя я подал, снабдив пошаговым анализом преступления, на который предлагаю вам позже взглянуть, прошение об ордере на арест Грегори Маннеринга, обвиняемого в убийстве.

Глава двадцать третья

Коронное дело

В среду днем мне была назначена встреча с главным комиссаром-инспектором, прокурором и сэром Гербертом у него в офисе. Там я шаг за шагом изложил им суть дела, что и собираюсь повторить сейчас, со всей логичностью и тщательностью, какие мне доступны.

А потому ради полной ясности и четкости прошу вас забыть о показаниях Мириам Уэйд и обо всех доказательствах, дабы увидеть детали и события в том свете, в каком они предстали перед нами в самом начале. Я прошу вас не обращать особенно пристального внимания ни на конкретных персонажей, ни на определенные детали, но лишь внимательно следить за историей.

Первым действующим лицом, которое появилось на сцене, и показания которого нам удалось зафиксировать, был Грегори Маннеринг. Что касается очевидного безумца, который спрыгнул со стены и напал на сержанта Хоскинса, к тому моменту мы о нем еще ничего не знали. Но вот что нам было известно о Маннеринге.

В пятницу вечером, в десять минут двенадцатого, после того как описанный выше безумец исчез, а затем ушел и сержант, на пороге музея появляется Маннеринг, зрелище это предстает перед глазами констебля Джеймсона, и Маннеринг вступает с ним в перепалку, казалось бы, по самому пустяковому поводу. Пока не станем утверждать, что перепалка не была спровоцирована, просто зафиксируем этот факт. Когда Джеймсон велел ему пройти с ним в полицейский участок, чтобы ответить на несколько вопросов о том самом «исчезновении», Маннеринг соглашается. Позже, по словам констебля, шума он не поднимал, но имел какой-то «странный вид» и пытался задавать Джеймсону всякие вопросы.

И вот мы получаем его описание от Каррутерса. Ростом чуть выше шести футов, широкоплечий, с узкой талией, загорелым лицом и голубыми глазами, одет в вечерний костюм, цилиндр и черное пальто, при себе имеет трость. Маннеринга как будто потряхивает от нервного напряжения, пока он рассказывает историю, как Мириам Уэйд позвонила ему вечером и пригласила к одиннадцати часам в Музей Уэйда, где они собирались «расхитить могилу», однако же, вот незадача, когда он явился туда, музей оказался закрыт. И ничего примечательного не происходит до тех пор, пока Каррутерс не произносит следующие слова: «Носят ли призраки накладные бакенбарды? Этот самый призрак тихонько лежал себе на земле, как вдруг испарился прямо у сержанта под носом; или же кто-то ему помог».

И вдруг