Дело «Тысячи и одной ночи» - Джон Диксон Карр

подняла на меня взгляд. – Я ничего ему не говорила и понятия не имею, кто мог рассказать. Может, оно и к лучшему. Порой он мне нравится, но иногда у меня от него мороз по коже. Я… – начала было она и вдруг замолчала.

– Мисс Кирктон сегодня утром приходила ко мне в офис, страшно переживала о том… ну, вы понимаете, о том, что все это дело станет достоянием общественности. Что вы чувствуете по этому поводу?

Вновь Мириам поглядела на меня с тем необъяснимым выражением, это был тот самый взгляд, который нельзя вынести без смущения, откровенный, полный усталости и чуть насмешливый. Затем она склонила голову набок, как бы задумавшись, и продолжила говорить тем же вкрадчивым голосом:

– Что ж, расскажу вам правду… При условии, что никто не станет упоминать о ребенке, только при этом условии. О, это было бы ужасно… При этом условии я не возражаю против того, чтобы рассказать правду. Не понимаю, с чего Харриет так расстраиваться. Разумеется, если бы этот факт не был известен раньше, я бы смертельно боялась отца. Но раз он уже все знает, то что он мне сделает?.. А это единственное, что могло бы меня тревожить. Что касается остального – огласки и всего прочего, не понимаю, чего мне бояться, правда же? – Она улыбнулась, и в ее широко раскрытых глазах зажглась искра. – Так что будем откровенны, хорошо?

Это привело меня в некоторое замешательство, но я не подал виду.

– В таком случае, – сказал я, – у вас нет причин не рассказать мне всю правду от начала и до конца, верно?

– Не знаю! – всхлипнула она и сцепила пальцы.

– Что значит – вы не знаете?

– То и значит, – раздраженно ответила она. – О чем вы хотели меня спросить?

– Главный вопрос таков. В пятницу вечером, примерно в десять восемнадцать, вы с мисс Кирктон покинули кабинет хранителя. Затем вы отправились в подвал… За гвоздями. Все верно?

– Да.

– И в подвале вы встретили Рэймонда Пендерела. И это тоже верно?

Мириам побледнела. Я старался говорить с ней ровно и спокойно, как будто все уже было ясно, однако это испугало ее едва ли не до смерти.

– Да! Это же не значит, что я виновна, правда? Да! Как вы узнали про это?

– Минуточку! Вы условились с ним о встрече?

– О встре… Боже, нет! – Она вскочила с диванчика и вновь опустилась на него с серьезностью такой же сокрушительной, как и ее откровенность. – Нет. Поверьте, я даже не знала о том, что он находился в Лондоне. Не знали ни я, ни мой отец. Тогда я пережила самый сильный шок в своей жизни. Я спустилась в подвал, а он там, кланяется мне в свете электрической лампочки. Сначала я не поняла, кто это такой, потому что у него были черная борода и темное пенсне, изменившие его внешность до неузнаваемости, к тому же он выглядел куда старше. Но тут он снял пенсне, подошел ко мне и сказал: «Вечер добрый, дорогая. Ты что, не узнаешь меня?» – При этих словах мисс Уэйд вздрогнула всем телом. – А теперь он мертв.

– Продолжайте. Что было дальше?

– Я сказала: «Как ты здесь оказался?», имея в виду Лондон, а он ответил: «Я пришел до закрытия музея, дорогая, и прокрался сюда как мышка, пока сторож отвернулся. – Затем он спросил: – Как там наш?..» – Остановившись на полуслове, она заговорила с невероятной быстротой: – Об этом-то я и хотела уточнить, мистер Хэдли: если меня спросят, обязана ли я рассказывать о ребенке? В этом все дело. Харриет говорит, вы заверили ее, что это не обязательно. Можно я просто скажу, что он требовал денег и все такое прочее?

– Если хотите. Он сообщил вам, что пришел как актер из агентства?

– Нет! Просто продолжил говорить, говорить ужасные вещи. Да, он хотел денег, десять тысяч фунтов. Я так взбесилась и сказала ему: «Лучше убирайся отсюда, потому что…» – Она вновь умолкла на полуслове.

– Потому что – что?

– Потому что… – она явно изменила то, что хотела сказать изначально, – потому что я позову остальных и мы вышвырнем его оттуда… А он засмеялся и сказал, что я этого не сделаю. Я тогда подумала: «Боже мой, если я не достану эти дурацкие гвозди и не поднимусь обратно, они же все сюда прибегут». Я поспешила в отцовскую мастерскую, схватила гвозди и выбежала оттуда, все это время он ни на шаг не отставал от меня и продолжал говорить и говорить. Он преследовал меня до самой лестницы, никогда не забуду эту его бороду, эту его шляпу и лицо, которое то и дело утыкалось мне куда-то над плечом, это было как в кошмарном сне. Я крикнула, чтобы он отстал от меня. Я сказала: «Убирайся сию же секунду! Если тебе так хочется меня видеть, приходи, когда я буду одна, только не сюда. Вон там окно, выметайся!» – затем я взбежала по лестнице. Думала, он кинется за мной, но он этого не сделал. Выбравшись наружу, я отдала Ринки гвозди, он как раз шел за ними, потом я походила немного вокруг лестницы, думала, вдруг он решит выйти из подвала. Но он не вышел, а мне хотелось уйти куда-нибудь, чтобы собраться с мыслями. Можете себе представить, что я чувствовала. Так что я направилась в Персидский зал, там было темно, и никто не должен был меня заметить. У меня так и крутилось в голове: «А вдруг он поднимется или, боже мой, а вдруг он!..» – Мириам вновь задумалась над тем, что говорит. – Ладно, что я там думала, это не так важно, я решила спуститься вниз и проверить, ушел ли он. Так что я отправилась туда во второй раз, и, конечно, подвал был пуст, хотя внутри все еще горел свет. Я ощутила, как из окна тянет сквозняком. Так что я сказала себе: «Ладно, он ушел, пока и этого хватит». А еще я подумала: «Фу! Зачем он отпустил бакенбарды?» Но можете себе представить, я все еще была ужасно расстроена, в таком состоянии я и взбежала наверх. Поднявшись, я столкнулась нос к носу с каким-то мужчиной, я была уверена, что это актер из агентства. Затем я отправилась к остальным на второй этаж, как вам и рассказывала Харриет.

Теперь все это дело раскрывалось, как книжный разворот, события медленно, но неотвратимо выстраивались в четкую закономерность, как я и предполагал с самого начала. Невозможно не испытать восторга оттого, что тысячи разрозненных кусочков головоломки сложились воедино.

– Когда впоследствии я