Когда никто не видел - Хизер Гуденкауф

Допрос Джона Довера сержантом Китом Грейди в отделении полиции города Питч. 18 апреля 2018 года, среда

Сержант Грейди: Спасибо, что согласились прийти снова, Джон. Я сержант Кит Грейди, и сегодня буду проводить допрос.

Джон Довер: Что-то я слегка запутался. Мне казалось, я еще вчера ответил на все вопросы другого сотрудника.

Сержант Грейди: У нас возникли новые вопросы. Ответите на них и можете быть свободны. Согласны?

Джон Довер: Разумеется. Отлично. С радостью помогу.

Сержант Грейди: Что вы можете рассказать о сайте DarkestDoor?

Джон Довер: DarkestDoor? Никогда о таком не слыхал.

Сержант Грейди: И ни разу не натыкались на него, бродя по интернету?

Джон Довер: Может, и натыкался. Я на многих сайтах бываю. Мог и на этот заскакивать. Но не помню. Вот вы помните названия всех сайтов, на которые когда-либо заходили?

Сержант Грейди: Подумайте хорошенько, Джон. У нас есть ордер, и мы можем прямо сейчас конфисковать ваши компьютеры из дома и школьного кабинета. Наши технические специалисты хорошо справляются со своей работой и быстро вычислят ваш цифровой след.

Джон Довер: Зачем вам шарить по моим компьютерам? Я ведь ничего противоправного не совершал.

Сержант Грейди: А где вы были в воскресенье вечером, Джон?

Джон Довер: Я уже рассказывал другому сотруднику. Ездил в Грейлинг с несколькими коллегами. И около полуночи вернулся домой.

Сержант Грейди: И оставались там всю ночь?

Джон Довер: Да!

Сержант Грейди: Кто-нибудь может это подтвердить?

Джон Довер: Бретт Риз высадил меня у дома около полуночи, но после этого – никто. Я сразу лег спать.

Сержант Грейди: Вы ведь живете всего в нескольких кварталах от вокзала, не так ли?

Джон Довер: Да, но в тех же краях проживает много людей.

Сержант Грейди: Верно. Но у этих людей нет свидетеля, который видел их на вокзале как раз в то время, когда на Кору Лэндри напали.

Джон Довер: Кто-то утверждает, будто видел меня? Кто? Этот человек лжет. Я был дома.

Сержант Грейди: Сядьте, Джон. Я понимаю ваше возмущение, но если вы говорите правду, то беспокоиться не о чем.

Джон Довер: Я говорю правду. Кто сказал, что видел меня на вокзале? Это ложь.

Сержант Грейди: Вы ведь на этой неделе навещали Кору Лэндри в больнице, верно?

Джон Довер: Да. Она же моя ученица. И сильно пострадала. Что тут необычного? Наверное, многие учителя так поступают.

Сержант Грейди: Но в этом и проблема, Джон. Вас ведь уже обвиняли в ненадлежащих отношениях с ученицей. Ваш нынешний директор сказал, что Кора часто обедала в классе наедине с вами. А теперь свидетель утверждает, что видел вас на вокзале в ночь нападения.

Джон Довер: Я могу все объяснить. О господи. Я что, арестован?

Сержант Грейди: Нет.

Джон Довер: Значит, могу уйти, так?

Сержант Грейди: Безусловно. Только, боюсь, недалеко. Уверен, мы скоро встретимся снова. И кстати, мне понадобится ваш телефон. Я ведь не найду в нем следов ни одного разговора между вами и Корой Лэндри, верно?

Д-р Мадлен Гидеон. 14 сентября 2018 года

Сегодня я решила не задерживаться в больнице, поскольку мы с коллегой Микаэлой договорились поужинать в соседнем ресторане. Был мягкий вечер; пасмурное небо прояснилось, после заката стало даже теплее. Уличные фонари отражались от мокрого тротуара, и я старалась обходить лужи, которых немало попадалось у меня на пути, так что двигалась я, как пьяный студент, шатающийся из бара в бар.

Мы заказали вино и пасту, и во время еды я рассказывала Микаэле о случае Коры, о странном настрое ее родителей, о развившейся у пациентки сильной инфекции, о словах девочки, что Джозеф Уизер бросил ее на вокзале. Пока я говорила, вежливый интерес на лице Микаэлы сменился замешательством.

– Что случилось? – спросила я.

– Да как раз вспомнила, каким невинным было наше детство. Хочу сказать, что я, например, выросла в довольно опасном районе, но маленьких девочек у нас все же не резали, – ответила она.

– Да ладно, выродков хватало и тогда, – возразила я. – Просто они лучше прятались. – Мы обе задумались о детстве, и какое-то время единственным звуком было постукивание столовых приборов о керамическую посуду.

– Странно, – нарушила я молчание, – сначала Кора говорила об этом Уизере как о некоем призраке, затем заявила, что понятия не имеет, кто на нее напал, и что она ничего не видела, а потом намекнула, что считает Уизера вполне реальным. И сегодня, когда родители рассказали ей об арестах, Кора совсем не удивилась, а скорее… восприняла это как неизбежность. Больше всех расстроилась ее старшая сестра. Расплакалась и выбежала из палаты, когда услышала новости.

– Значит, это сделали друзья, – как бы между прочим заметила Микаэла.

– Не знаю, – вздохнула я. – Но у полиции, похоже, есть какие-то вещественные доказательства: посты в соцсетях и видео.

– Нападение засняли на видео? – удивилась Микаэла.

– Знаешь, особого драматизма там вроде нет. – Я отодвинула тарелку. – Скорее похоже, что камера захватила эпизод перепалки между девочками.

– Какие-нибудь наркотики или алкоголь? – спросила коллега.

– В организме Коры их не было. Про других не знаю. Но у Коры очень сильная инфекция, и врачи говорят о новой операции. Когда я уезжала, у нее изрядно поднялась температура.

– Мрак, да и только, – опечалилась Микаэла.

– Точно, – согласилась я.

У меня ожил телефон, и я неохотно приняла звонок. Из больницы.

– Доктор Гидеон, – произнесла я. А дальше слушала, что говорили на другом конце провода, и с каждым словом желудок у меня сжимался. – Сейчас буду.

– Что случилось? – встревожилась Микаэла. – Коре стало хуже?

– Нет, – бросила я, схватив пальто со спинки стула. – Это ее сестра, Кендалл. Она пыталась покончить с собой.

Я поспешила обратно в больницу и прямиком направилась в отделение неотложной помощи, куда положили Кендалл.

Мой старый друг доктор Сото снова был на посту.

– Где девочка? – спросила я, и он направил меня в одну из смотровых. Я постучала по стеклу, и когда дверь открылась, меня охватило ощущение дежавю. Кендалл лежала на койке, подключенная к капельнице: глаза закрыты, вокруг рта черный налет активированного угля – верный признак, что ей промывали желудок. Рядом в кресле, скрючившись от душевной боли, сидела ее мать.

– Мара, – прошептала я. – Как Кендалл? Как вы держитесь?

Мара подняла голову: глаза налиты кровью, лицо залито слезами.

– Я не понимаю, что происходит, – выдавила она. – Зачем Кендалл вытворять такое с собой?

Девочка пошевелилась в постели, и мы с Марой вышли в коридор.

– Она наглоталась таблеток? – спросила я.

Мара вытерла глаза тыльной