Когда никто не видел - Хизер Гуденкауф

– Да, она ведь тогда убежала из палаты Коры да так и не вернулась. Хотя, честно говоря, мы ее не искали. У малышки снова поднялась температура, и мы беспокоились о ней. – Она посмотрела на спящую старшую дочь. – Мы просто подумали, что для Кендалл известие об арестах оказалось тяжелым ударом, и хотели дать девочке немного передохнуть, побыть одной. Если бы я знала, что она задумала, ни за что бы не отпустила. Она ведь проглотила целый флакон тайленола и бог знает что еще.

– Она была в сознании?

– Просто спала. Доктор Гидеон, я ведь чуть обеих дочерей не потеряла за несколько дней. За что такие страдания нашей семье, чем мы заслужили? Муж вне себя от гнева. А вы знаете, что задержанных детей отпустили домой? Просто не верится.

Это было для меня новостью. Я только слышала, что главными подозреваемыми являются Джордин и ее одноклассник, их взяли под стражу и допрашивали. До чего же быстро все происходит.

– Кора может потерять глаз, а Кендалл пыталась… и теперь она отказывается разговаривать со мной, не делится своими мыслями. – Мара беспомощно посмотрела на меня: – Как помочь дочери, если она не говорит мне, что случилось?

– Иногда самое трудное – довериться именно тем людям, которые значат для нас больше всего, – заметила я. По другую сторону двери Кендалл моргнула и открыла глаза.

– Но она должна знать, что всегда может поговорить со мной. Я ведь ее мама. – Голос Мары прервался на последнем слове.

– Хотите, чтобы я навестила ее? – спросила я.

Мара вытащила из кармана салфетку и вытерла нос.

– Но вы же не сможете нарушить врачебную тайну и сообщить мне содержание вашего разговора, верно? – уточнила Мара. – А значит, я ни на волос не приближусь к тому, чтобы понять причину ее поступка.

– Вы правы, – согласилась я. – Я не передам вам подробности нашего разговора, но в моих силах помочь Кендалл разобраться в происходящем, в собственных чувствах и мыслях. И я попытаюсь убедить ее поговорить с вами.

Мы с Марой посмотрели через стекло на Кендалл, которая как раз приподнялась на кровати и вытирала рот рукавом, морщась от вкуса древесного угля.

– Многое зависит от вас, Мара, но рано или поздно девочке нужно будет с кем-то поговорить.

Мать постучала по стеклу, слегка помахала Кендалл и попыталась изобразить улыбку. Пациентка отвела взгляд, притворяясь, что не видит.

– О господи, – пробормотала Мара, прижавшись лбом к двери. – Я больше не могу этого выносить, да и Джим уже на пределе. Прошу вас, поговорите с Кендалл. Пожалуйста, помогите ей.

– Дайте нам полчаса, – предложила я. – Для начала.

Мара судорожно вздохнула.

– А мне-то что делать? Чем заняться?

– С Корой сейчас ваш муж, с Кендалл побуду я. Может, сходите в кафетерий, развеетесь?

Она мялась в нерешительности.

– Ну а пятнадцать минут дадите? – снизила я планку.

– Хорошо, – согласилась Мара. – Ладно.

Стоя в дверях, я наблюдала, как мать вернулась в палату предупредить, что ненадолго отлучится. Она наклонилась, чтобы чмокнуть Кендалл в щеку, но дочь отстранилась, и поцелуй пришелся в воздух.

Я убедилась, что Мара пошла к лифтам, и только потом зашла в палату. Кендалл скрестила руки на груди и уставилась в потолок, пытаясь с вызовом выпятить подбородок, но не могла сдержать дрожь. Я придвинула стул к кровати и села.

– Ну и денек у тебя сегодня, – заметила я.

– Тоже будете на меня кричать? – буркнула она с ненавистью. Голос у нее был хриплый. Скорее всего, из-за трубки, которую ей засовывали в горло, когда промывали желудок. – У папы просто крыша поехала. «Как тебе не стыдно, Кендалл? Как ты могла так поступить с нами?» – Она понизила голос, подражая отцу. – Как будто дело в них.

– А разве не так? – поинтересовалась я. – Ведь твои родители очень много внимания уделяли Коре…

– Вы думаете, я наглоталась таблеток из ревности?! Да вы издеваетесь. Я просто хотела обо всем забыть.

– О чем именно? – уточнила я, хотя тяжело было смотреть, как глаза ее наполняются неподдельным страданием.

Кендалл откинулась на подушку и опустила веки.

– Я сотворила нечто ужасное, – пробормотала она, и слезы мелким горохом покатились из глаз.

Шли минуты; я ждала, когда пациентка продолжит, и она наконец открыла глаза.

– То, что вам говорила Кора, врачебная тайна, так ведь? Значит, и мои слова вы тоже никому не передадите?

– Так и есть, – согласилась я. – Если ты не собираешься снова навредить себе или кому-то еще, любые твои слова останутся тайной.

Кендалл задумалась; кожу под глазами усеивали красные точки – кровеносные сосуды, лопнувшие из-за рвоты, когда ей промывали желудок.

– Даже родителям? – уточнила она с подозрением. – Даже полиции?

Пульс у меня участился, но я старалась сохранять на лице безучастность.

– Именно так. Я не имею права ничего рассказывать ни твоим родителям, ни полиции.

– Это я во всем виновата, – прошептала Кендалл. – В том, что случилось с Корой. Мы с моей подругой Эмери притворялись Уизером. Я узнала, что Кора ищет в чате информацию о нем, вот и решила пошутить. Мы с Эмери и не думали, что Кора поведется. Но она повелась. – Кендалл с трудом сглотнула, и я протянула ей стакан с водой, стоявший рядом с кроватью. Она отмахнулась и продолжила: – Через несколько дней я сказала подруге, что шутку пора прекратить, и думала, что она послушалась. Но нет. А я не знала. Клянусь. Однако сестра вела себя странно, поэтому я заглянула на сайт и обнаружила электронные письма. Это Эмери отправила Кору на вокзал. – Кендалл до крови прикусила губу. Слезы текли у нее по щекам, под носом скапливалась густая слизь. – Это она пообещала сестре встречу с Джозефом Уизером. Мол, ей нужно всего лишь прийти на вокзал в полночь. Все задумывалось как шутка. – Кендалл вцепилась в простыни, скручивая их пальцами. – Знаю, нам вообще не следовало затевать переписку. Но я пыталась прекратить, честно пыталась.

Я старалась не выдавать своего ужаса.

– Как ты думаешь, могла Эмери напасть на твою сестру?

Кендалл энергично замотала головой:

– Нет-нет. Той ночью мы с Эмери переписывались до полуночи. И когда она услышала о несчастье, у нее случилась истерика. Эмери, конечно, поступила жестоко и отвратительно, но вред причинить никому не способна. И теперь я не знаю, что делать! – воскликнула Кендалл, закрывая лицо руками. – Что мне делать?

Я могла бы уже привыкнуть к жестокости юных девушек, но не в этом случае. Один импульсивный поступок вызвал лавину событий, вылившихся в нападение на маленькую девочку, два ареста и попытку самоубийства.

Я тщательно подбирала слова.

– Решать