Мертвый сезон. Мертвая река - Джек Кетчам

– Сомневаюсь. Он ведь практически незнаком с окрестностями.

– Если хочешь, мы прогуляемся с ним позже, покажем вам все достопримечательности. Скалы на мысе смотрятся очень живописно.

– Вот уж к ним-то ему точно не следует приближаться.

– Стоит ему разок их увидеть, и я гарантирую, что он начнет вести себя осторожно.

Зазвонил телефон. Эми встала и сняла трубку.

Мелисса снова вцепилась в указательный палец Клэр, радостно гукая.

Эми слушала голос в трубке, слишком изумленная, чтобы произнести хоть слово, хотя сказать можно было многое.

Голос в трубке все говорил и говорил, казалось, этому не будет конца.

– Одну минутку, – сказала Эми.

Вернувшись к столу, она с трудом сдерживала проступившую на лице ярость. Пыталась во благо Клэр.

«Как он посмел?» – пронеслось у нее в голове.

Эми протянула руки к ребенку.

– Это тебя, – сказала она.

Клэр казалась озадаченной.

– Это он, – пояснила Эми. – Стивен. Сказал, что едет сюда. Сказал, что уже в пути.

14:43

День для этого времени года выдался жарким и слегка влажным.

Дэвид и Уилл Кэмпбелл стояли в располагавшейся под террасой мастерской, брезент был откинут, чтобы мастер мог осмотреть строительный материал.

Люк крутился с ними. Мальчик спросил разрешения Дэвида порыться в ящике с инструментами. Большая часть инструментов некогда принадлежала отцу Дэвида – из чего следовало, что ими почти не пользовались, – и Дэвид не видел ничего плохого в том, чтобы позволить парнишке в них покопаться. Сквозь открытую дверь мастерской Дэвид мог наблюдать, как Люк вынимает листы наждачной бумаги и отодвигает коробки с гвоздями и шурупами, чтобы добраться до лежащих внизу молотков, рашпилей и отверток. Дэвид знал, что Люк подслушивает, по какой-то причине его интересовал их с Кэмпбеллом разговор, хотя сомневался, что мальчишка сможет многое из него понять.

Сейчас они стояли перед штабелем из четырехметровых досок пять на пятнадцать в поперечине из южной желтой сосны, окрашенных в зеленый. Все это полагалось пустить на укладку нижнего настила, основательно обработав загодя от плесени и жучков.

Уилл Кэмпбелл был худощавым длинноногим мужчиной лет пятидесяти с таким морщинистым и загорелым лицом, что со стороны казалось, будто он всегда хмурится.

Кэмпбелл раздавил окурок «Пэлл-Мэлла». Его рука изящно прошлась над доской.

– Добротный материал… – проговорил он.

Из его уст это прозвучало как высшая похвала. В дереве Дэвид не понимал примерно ничего, но был рад такое услышать.

– Но ставить надо быстро, – добавил Кэмпбелл. – Один день на солнце, и их согнет в трубочки для коктейлей. С ними такое случается. А вот это…

Он перешел к еще одному штабелю, гораздо больших размеров – пять в толщину и сто двадцать в ширину, ель и бальзамовое дерево вперемешку. В основном пять на двадцать пять в поперечине и длиной от двух с половиной до шести метров. Материал для каркаса, основа для того, что должно стать полом первого этажа.

– …просто потрясный, – закончил ранее начатую фразу Кэмпбелл.

– Потрясный? – улыбнулся Дэвид. Ему еще не доводилось слышать, чтобы старина Кэмпбелл употреблял это словцо.

– Хороший местный материал, прямиком из Великих лесов. Ни следа реактивной древесины. Прочная и добротная.

– А что это еще за «Великие леса»? – спросил Люк. Он стоял в дверях мастерской с молотком в руке, явно слишком тяжелым для его руки, и забивал воображаемые гвозди.

– А ты в них и находишься, сынок, – ответил Кэмпбелл. – Само собой, в малой их части, что на побережье. Но от Бангора и дальше – все это территория Великих лесов. Старый лес. Страна лесозаготовок. Красная ель, черная ель, белая ель, кедр. Реки, озера, ручьи. Хочешь – лови форель, хочешь – лосей шугай или даже на медведей охоться…

– А вы так делали?

– Случалось.

– Вот бы на медведя поглядеть! – Люк сделал широкий взмах, делая вид, что крушит медвежий череп.

Кэмпбелл рассмеялся:

– В дикой природе? Нет, там ты с ним пересечься не захочешь.

– А вот и захочу.

– На коротких дистанциях медведь бежит со скоростью автомобиля, а стартует еще быстрее. Думаешь, обгонишь машину, сынок?

Люк наморщил лоб и задумался:

– А если бы я стоял чуть поодаль и оттуда наблюдал за ним? Например, в бинокль.

– Ну так, пожалуй, можно, – с улыбкой кивнул Кэмпбелл. – Конечно. Почему нет?

– Глянь-ка на первую полку, – сказал Дэвид. – Прямо у тебя за спиной.

Люк прошел в мастерскую. Дэвид прикинул, что мальчик сможет дотянуться. Для своего возраста он был высоким, с худыми и длинными, как у матери, руками. Мужчины следили за тем, как мальчик озирается и находит полку. Он потянулся было вверх, но потом спохватился, остановился и повернулся.

– Можно? – спросил Люк.

– Конечно можно, – ответил Дэвид.

Бинокль – от отца, опять же. Старый и не особо мощный, но в рабочем состоянии.

Люк надел ремешок на шею, с грохотом забросил молоток в ящик с инструментами и посмотрел через линзы.

– Знаешь, как сфокусировать? – спросил Дэвид.

Люк покачал головой. Дэвид подошел и показал мальчику, что надо делать.

– Видишь, у тебя здесь два изображения. Теперь переламывай линзы, то к носу, то от него, пока не получишь одну картинку, – объяснял Дэвид. – Только одну. Потом крутишь это колесико, пока то, что тебе хочется рассмотреть, не станет четким и ясным.

Люк попробовал, нацелив бинокль на Кэмпбелла.

– Эй! – с улыбкой окликнул он.

– Разобрался, да?

– Ага!

– Вот и славно.

Мальчик направил окуляры на поле и снова подкрутил колесико.

– Колоссально!

«Опять у Черепашек-ниндзя нахватался», – подумал Дэвид. Ему было интересно, кто был у Люка в любимчиках – Микеланджело или Донателло. Сам он склонялся в пользу Леонардо, хотя и признавал, что в остальных Черепахах тоже есть своя сила и прелесть – в отличие от того же Хи-Мэна, этого блондинистого беспросветного дуболома.

– Ну как, нравится он тебе?

– Ага!

– Разрешаю тебе попользоваться им на время.

– А на какое время?

– Пока ты у нас в гостях.

– А потом мне придется вернуть его обратно?

– Посмотрим.

Люк казался обнадеженным. Дэвид предположил, что мальчик вошел в тот возраст, когда дети очень любят владеть вещами.

– А можно я осмотрю округу?

– Валяй.

Люк направился мимо дубов в поле, остановился, обернулся и навел фокус на окна дома. Кэмпбелл зажег сигарету, и они понаблюдали за мальчиком какое-то время.

– Похоже, славный мальчуган, – заметил Кэмпбелл.

– Так оно и есть.

– Я против детей ничего не имею, – сказал Кэмпбел. – Так что, если он будет крутиться поблизости, когда мы начнем работать, возражать не стану. Иногда такое мальчишке во благо – почувствует себя полезным. Особенно мальчишке с проблемами.

– Проблемами?

Дэвид ни словом не обмолвился в разговоре с