Альпаки и алиби - Рейми Джеймс
Мисти-Дон кивнула.
– Я помню, как она вернулась. Прошло тринадцать лет, а она будто ни на день не постарела. Правда, так у нее все было подрезано и затянуто, что мы ее не сразу узнали.
– Но ее это совершенно не волновало, – продолжила Клем. – Она не желала знаться ни с родными, ни со школьными друзьями, вообще ни с кем, кто жил за пределами Рассвет-Парка. Шутка ли, Мэйбл Хасслер из булочной в девичестве тоже была Годси и приходится Руби кузиной. Так Руби каждый раз делает вид, будто они незнакомы.
– Зная Мэйбл, она явно не оценила жест, – сказала я.
– Сначала она переживала, – ответила Мисти-Дон. – Но потом поняла, насколько Руби задрала нос, и выбросила из головы.
– А после Руби стала участвовать в местных конкурсах, – сказала Клем, нахмурившись. – И когда мой чили признали лучшим на кулинарном соревновании, а вязаная шаль твоей бабушки взяла первое место на региональной ярмарке, она вознамерилась обойти меня, Мэй или Дот везде, где только участвовала. Мы-то соперничали по-дружески, но для Руби все было серьезно. Доказательств мы не нашли, но знали, что она пыталась жульничать, подкупать судей, в общем, добиваться победы любой ценой.
– Так из-за чего вы поссорились на выставке цветов? – спросила я.
Клем помрачнела от гнева.
– Позавчера я представила на конкурс тюльпаны – лучше в жизни не выращивала. Можете спросить любого, кто тоже тогда регистрировался на участие. Бутоны огромные, некоторые двойные, и я постаралась составить особенно красивый букет. Победа была обеспечена. Но к тому времени, как подошла очередь оценивать нашу категорию, все до единого цветочки поникли, а края лепестков почернели. Даже зелень, которую я добавила для красоты, загнулась, а она перенесет что угодно, вы знаете. С таким ущербом было очевидно – в воду подсыпали химикаты. Иначе они не могли так быстро завять. Я обвинила Руби в том, что она испортила мои цветы… Дальше вы знаете.
Я кивнула, обдумывая ее слова.
Клем отодвинула стул и встала.
– Раз уж скоро мне принимать гостей из полицейского участка, я пойду наверх, приму душ и оденусь.
Она налила себе еще кружку кофе и поплелась по лестнице.
– Я за нее переживаю, – сказала я Мисти-Дон, когда Клем уже не могла нас услышать. – Я всем сердцем верю, что она не способна убить человека за букет тюльпанов, но вдруг окажется, что спицы принадлежат ей? Это весомое доказательство.
Не успела Мисти кивнуть, как в дверь постучали.
– Наверное, это Лорали и Диана Мари, – сказала она. – Я все им рассказала, когда ждала, пока ты проснешься и впустишь меня.
И точно – я выглянула в окно и увидела на крыльце подруг: у Лорали в руках была подставка под напитки, а в ней стаканы с фраппе из «Кофемолки» – самой новой кофейни в городе. Улыбаясь, я открыла дверь, быстро схватила холодное угощение и сделала глоток через соломинку.
– Подкрепление прибыло, – сказала Диана Мари. – Мы подумали, ты оценишь альтернативу кофе в духе заправки для дальнобойщиков, которое Клементина варит каждое утро.
Я улыбнулась.
– Вы просто два ангела, а это – так вкусно, что я готова выпить все залпом, рискуя схлопотать обморожение мозга. Проходите на кухню. Мисти-Дон купила яблочные фриттеры Мэйбл. Налетайте.
Мисти-Дон уже доставала тарелки из шкафа.
– Доброе утро, дамы. Рада, что вы пришли. Пока Клем наверху, нам нужно разработать план, как вытащить ее из этой истории.
Доедая последние крошки фриттеров и потягивая фраппе, мы решили, что первым делом Мисти-Дон должна собрать урожай сплетен и разузнать все, что говорят о Руби Поттс. Если она объявила войну таким милейшим старушкам, как Клементина, Дороти и моя бабушка, у нее явно есть еще скелеты в шкафу. Также мы пришли к выводу, что, пока Клем не опросила полиция, больше ничего предпринимать не стоит. В конце концов, оставалась вероятность, что появятся улики, которые уведут их по другому пути и без нашей помощи, а чем меньше мы привлечем внимания к Клем, тем лучше.
Девушки ушли, а я прибиралась на кухне, когда Клем спустилась с Нектаринкой на хвосте.
– Привет, девочка, – сказала я своей пушистой компаньонке. – Ты наконец решила, что пора начать день?
– Она немножко подвывала, пока я одевалась, поэтому я решила, что ей пора на улицу. Я прогуляюсь с ней, а ты пока прими душ, – сказала Клем. – Спасибо, что прибралась.
– Да не за что, – сказала я с улыбкой. – Спасибо, что приютила посреди ночи. Похоже, тебе намного лучше.
Она подмигнула.
– Я вся извелась, как длиннохвостая кошка в комнате, полной кресел-качалок, но крепкий кофе и горячий душ творят чудеса и лечат целую тонну хворей. А теперь иди купаться, сама увидишь, права я или нет.
Через несколько минут я была абсолютно с ней согласна. Я спустилась, чувствуя себя другим человеком, и увидела, что Клем и Нектаринка уютно устроились на диване с вязанием. Нектаринка с головой зарылась в плед – только нос торчал, и Клем отложила крючок на кофейный столик.
– Не представляю, как этой малявке не жарко под столькими слоями. Только она вернулась с прогулки и позавтракала, как запрыгнула сюда, свила гнездо и задрыхла. Мне духу не хватило повернуть вязание, когда я дошла до конца ряда. И как ты умудряешься заканчивать свои изделия? – спросила она со смехом.
– Если я вяжу для себя, то обычно потакаю ей, – усмехнулась я. – Но если у меня дедлайн для канала или «Роскоши пряжи», то приходится быть бессердечной и не пускать ее. Меньше всего мне хочется, чтобы на шикарных снимках фотографа изделие украшал померанский пух.
Однако нам не пришлось думать, как будить собаку, потому что она испугалась громкого стука в дверь и зашлась лаем. Клем протянула руку и успокаивала ее, пока я открывала дверь, чтобы обнаружить на крыльце шерифа Рида Хокинса, в форме и еще более уставшего, чем я до душа.
– Сэди? Что ты тут делаешь? – спросил он.
– Уж ты-то должен знать, – скептически ответила я. – Это ведь ты вчера выгнал меня из собственной квартиры.
По крайней мере, ему хватило такта изобразить сожаление.
– Я думал, ты останешься у сестры. Если бы я знал, что ты собираешься ночевать здесь, попросил бы выбрать другое место.
– А с какой вообще стати мне ночевать у Шармейн? Мне ее каждый день в магазине за глаза хватает. Кроме того, не думал же ты в самом деле, что я позволю
