Картина с убийством - Юлия Владиславовна Евдокимова

* * *

На горизонте появились знакомые очертания Сиены. Как и в любом другом городе, как только закончились поля, потянулись небольшие двухэтажные дома, заправочные станции, склады. Поставь вывеску с названием первого попавшегося города- и не ошибешься, пригороды одинаковы даже в Италии.

Собор над морем красных и серых крыш остался в стороне, дорога вильнула и снова ушла в холмы к старинным фермам и каменным домикам и вскоре вывела к другому маленькому пригороду, такие обычно называются frazione — фракция от основного городка.

— Мы ищем via Santa Chiara, — высунулся в окно Никколо, ему махнули рукой в нужном направлении и через пару минут машина притормозила на неширокой улице.

Дом выглядел так же, как и соседний, и два дома через дорогу, как будто все они были возведены по одному проекту в одно и то же время. Явно строительство времен Муссолини. Кругом двухэтажные длинные коробки с окнами, закрытыми ставнями, слегка облетевшая штукатурка, но все опрятно, много цветочных горшков, которые в нужном им доме давно уже не поливали, из потрескавшейся земли торчали сухие стебли. Белье висит на проволоке, протянутой между двумя окнами второго этажа, в основном детские вещи.

На звонок дверь распахнулась не сразу. Раздался быстрый топот маленьких ножек, затем скрип и вот в щели показалась голова мальчика лет пяти, не больше.

— Ciao! Мы пришли к синьоре Розини. Она дома?

Мальчик молча смотрел на Сашу и Никколо.

Полковник улыбнулся и помахал рукой:

— Ciao!

— Кто там, Микелино?

Мальчик оглянулся на голос, потом снова посмотрел на гостей и закрыл дверь.

— Хм… — Сказал Никколо и в этот момент стал ужасно похож на мать. — С открыванием двери у парня все в порядке, а вот над приветствием гостей надо бы поработать.

Саша прыснула, в этот момент дверь отворилась.

Женщина лет тридцати в переднике поверх домашнего платья удивленно смотрела на них.

— Чем я могу помочь?

— Синьора Розини? Карабинеры. Мы можем поговорить?

— Я… я не синьора Розини. Я ее дочь. — Но дверь шире не открылась. — Мать умерла две недели назад.

— Простите, мы не знали. Наши соболезнования. Но придется вас побеспокоить. Речь идет о картине, которую ваша мать случайно обнаружила в сундуке.

Женщина распахнула дверь.

— Пожалуйста, входите. Откуда вы узнали про картину?

— Из записей антиквара.

— Он обманул мать?

— Не думаю. У него все оформлено официально. Вы сомневаетесь?

— Не то, чтобы… на деньги от продажи картины мать выкупила свою половину дома, до этого она снимала его всю жизнь. Теперь половина дома перешла мне по наследству. Но раз вы пришли, значит, обманул?

— Мы пришли по другому поводу. Вы встречались с синьором Альдо Ломбарди, владельцем галереи?

— Впервые слышу это имя. Мать мне ничего не говорила, пока не продала картину и не выкупила свою половину дома.

— Мать сказала, где она нашла рисунок?

— Она упомянула старый сундук. Но… вы знаете, я поздний ребенок и моя мать была уже в почтенном возрасте, она многое забывала. Нет, у нее не было слабоумия, просто иногда возникали провалы в памяти.

— От Сиены до Ассизи большое расстояние для пожилой женщины. Как вы думаете, почему мать не пришла в антикварный магазин в Сиене, а поехала в Ассизи?

— Мать всегда любила Святого Франциска. И пока были силы несколько раз в год ездила в Ассизи. Мне кажется, там она чувствовала себя комфортнее, чем в Сиене, всегда возвращалась такой счастливой. Вы же знаете, она из Читта дель Кастелло, из Умбрии. Здесь она всегда была чужой.

— Как она умерла? — Спросила Саша. — Странно, и бизнесмен умер, и владелица картины, и настоятельницу убили. Что-то все умирают вокруг этой картины.

— У матери давно были проблемы с сердцем. Последний год я все дни проводила здесь, уходила только на ночь. Две недели назад ей стало плохо, я вызвала медиков, но когда они приехали, все было кончено.

Саша и Никколо распрощались и вышли на улицу. Рыжий кот выглянул из-за дома, внимательно осмотрел непрошеных гостей и важно удалился в кусты.

* * *

Зимой темнеет рано, и когда вдали показались огни Ассизи, уже спустилась ночь.

Никколо остановил машину, чтобы полюбоваться видом.

— Вон там Монтефалько, — показал Никколо на далекие огни высоко над долиной. — Там Спелло, но его заслоняет Ассизи. Справа- Перуджа.

— А еще лес на горе, и старое аббатство, где маркиз Клаудио спас мне жизнь. И не только он, любимое печенье Святого Франциска сыграло главную роль, — но Саша сказала это про себя, боясь спугнуть Никколо упоминанием маркиза. Раз сменил гнев на милость, нельзя рисковать.

— Что это там, на горе? — вместо этого спросила девушка, показав на еле заметную цепочку огоньков, мерно двигающуюся по склону. Ей показалось, что доносится тихое красивое пение, похожее на грегорианское.

Никколо пожал плечами.

— Это Ассизи. Здесь вечно кто-то ходит с процессиями.

* * *

За ужином Саша рассказала о красоте ночной Умбрии, упомянула об огоньках.

Умбрия- земля святых, тут ни одной легенды кроме рассказов о Святом Франциске, да Святой Кьяре и иже с ними не услышишь. Но кухарка, подававшая ужин, резко поставила тарелку на стол, зашептала что-то, закрестилась.

— Что случилось, Стеллина? — на правах будущей хозяйки виллы строго поинтересовалась графиня делла Ланте.

— Ох, signora mia, нехорошая это процессия, что signorina видела.

— Это почему же?

— Много-много лет назад в горах за Ассизи стоял монастырь, ныне разрушенный.

Саша вздрогнула. Точно не к добру вспомнила она старый монастырь у Спелло! Кто-то из гостей уронил вилку. Фраза-то обычная, но кухарка сказала ее так, что мурашки побежали.

А женщина продолжала, прикрыв глаза и плавно раскачиваясь в такт словам:

— Здесь народ всегда был набожным… И по каждому случаю устраивали шествия. И как пойдут, так просят монахов читать новѐны, особые молитвы, которые читаются девять дней подряд, или устраивать ночные молитвенные бдения.

Поводов предостаточно, просили чтоб Господь послал дождь, иногда благодарили за урожай, в общем, все время что-то да находилось.

Монахи роптали, не хотелось им идти с молитвой в снегу или под дождем, уговаривали: и мессы служим, и вечерни, зачем вам еще бдения?

Так и молились, без веры, через силу, просто, чтобы угодить народу. И Господь наказал монастырь. Монахи умерли от эпидемии, а монастырь разрушился. И с тех пор люди часто видят на горе фигуры, идущие в ряд с зажженными факелами, слышат молитвы и пение. Сама не видела, упаси Пресвятая Дева! — перекрестилась женщина, — Но говорят, можно рассмотреть и капюшоны и факелы. А идет шествие призрачное для того, чтобы призвать