Картина с убийством - Юлия Владиславовна Евдокимова

и чуть не свалилась со ступеньки, потому что галерея расположилась ниже уровня улицы. Магазин оказался маленьким, узким и темным. Несколько картин, попавших на глаза, были миниатюрами в богато украшенных рамах, выставленными в витрине, как кольца в ювелирном магазине. XIX век, Германия — гласили крохотные таблички.

Дверь в задней части открылась, и появился высокий мужчина с куцей бородкой.

— Con tutto l’attenzione, signora, внимательно слушаю! — Он лениво натягивал пиджак, всем видом давая понять, что Саша ошиблась дверью. Даже не поздоровался.

— Я пришла по поручению полковника карабинеров Никколо Скарфоне из Рима. У меня к вам несколько вопросов.

— Синьора, надеюсь, карабинеры не подозревают меня в торговле краденными предметами искусства!

— Нет, синьор, — тут Саша не удержалась, и добавила, — пока нет.

— Всегда готов помочь властям. — Улыбка превратила хозяина галереи в добренького деда Мороза.

— Вы владелец?

— Конечно. Альдо Ломбарди, к вашим услугам. Что вы хотели узнать?

— Синьор Антонио Фальетти был вашим постоянным покупателем?

— Да, конечно! Он всегда заходил сюда, когда был в городе, чтобы узнать, нет ли у меня интересных для него вещей. Я показывал ему миниатюры в витринах, картины, но он не всегда что-то покупал. Но почему вы о нем спрашиваете?

— Дело в картине, которую синьор Фальетти собирался подарить монастырю Сан Джузеппе. Нам известно из его документов, что он приобрел картину у вас. (А я прямо взаправдашний карабинер, научилась за столько-то лет! — подумала про себя Саша. Собственно, адвокатский опыт работы в судах о том же, как ни крути).

— Вы о Пинтуриккьо? Это копия.

— Копия?

— Ээээ… я неправильно выразился. Никто не сомневается, что это работа Пинтуриккьо. Просто это эскиз, набросок для одной из его картин.

— Вы проводили экспертизу?

— В этом не было необходимости. Картина не предназначалась для аукциона, продажи в частную коллекцию или передачи в музей. Я пригласил для осмотра директоров и искусствоведов нескольких известных музеев Умбрии и для синьора Фальетти этого было достаточно. Вы понимаете, речь не идет о законченном полотне, так что…

— Запишите имена ваших экспертов.

— Конечно, никаких проблем.

— Расскажите, откуда взялся этот… эскиз.

— О, синьора это один из тех случаев, о которых мы, торговцы произведениями искусства, мечтаем! Три месяца назад в мой магазин вошла старушка и предложила мне картину. Она сказала, что нашла ее в сундуке в своем сарае и хотела узнать, стоит ли картина чего-нибудь. Женщина не могла рассказать, как полотно попало в сундук; картина лежала там веками. Нет, не подумайте, синьора. что я обманул старую женщину, законченная картина стоила бы миллионы, но не эскиз! И я заплатил реальную цену!

— Вы можете дать координаты этой женщины?

— Я уверен, что у меня они есть, но боюсь, сразу не найду…

— Вы не помните, где документы о приобретении картины Пинтуриккьо?

— Эскиза, синьора, эскиза. — Антиквар долго рылся в ящике, перебирая карточки и бумаги, пока не воскликнул: — Eccolo! Вот оно! — и подал Саше лист картона. — Любопытно правда? Эта синьора из Сиены.

— Почему любопытно?

— Как, разве вы не знаете? Пинтуриккьо умер в Сиене.

Может, кому-то в Сиене не захотелось, чтобы эскиз попал в Умбрию? — подумала Саша. Но убивать из-за эскиза, тем более пробираться в закрытую колокольню, ключ от которой всего у трех человек и убивать настоятельницу монастыря? В этом никакого смысла…

* * *

— От Ассизи до Сиены полтора часа езды, — сказал Никколо. — Если хочешь, можем съездить. Произведения искусства- не моя сфера, но если убили из-за картины, другое дело. Нужно проверить все версии Навестим бывшую владелицу картины?

В ожидании полковника Саша позвонила подруге Симоне, известной тосканской художнице и эксперту по оценке произведений искусства. Симона была живой энциклопедией по искусству и Саша уже не раз оценила ее эрудицию. Вот и на сей раз подруга не подвела.

— Пинтуриккьо? Самый недооцененный, а порой и раскритикованный мастер Ренессанса.

— Почему?

— Пинтуриккьо не признавали другие художники, постоянно ругали критики. Его картины и фрески считали дурновкусием из-за обилия золота, называли пустыми и наивными. До тех пор, пока не видели его фрески не фрагментами, а целиком. Вот тогда оказывалось, что и золото, и яркие краски — на своем месте и производят волшебное впечатление. Когда приглядишься, увидишь, что в его работах есть сходство с Боттичелли.

— Даже я узнаю его руку. Особенно после фрески в соборе Спелло. Тогда местные все время спрашивали как мне понравился «их» Пинтуриккьо.

— В Capella Bella, да. И как он тебе, понравился?

— Он правда волшебный. Особенно, когда начитаешься, что на фреске НЛО и луч из него.

Симона рассмеялась.

— Ему не повезло, даже прозвище Пинтуриккьо означает pittore ricco — богатый художник или маляр. Тут двойной смысл — еще и «неумелый художник». На самом деле его звали Бернардѝно ди Бѐтто ди Бьяджо.

— А что наш «любимый» Вазари — тоже по нему проехался?

— О, тут он вообще оторвался. Вазари его терпеть не мог. С его легкой руки пошла история, что Пинтуриккьо умер от жадности.

— Как это?

— Он выполнял работы для важных заказчиков, расписывал покои Борджиа, Сикстинскую капеллу. Однажды художника пригласили для росписи алтарного образа Рождества Девы Марии для базилики Сан Франческо в Сиене. Монахи обязались предоставить ему келью для проживания и работы, полностью освободив ее от всех предметов. Лишь огромный сундук не убрали. Пинтуриккьо устроил скандал, монахи сдвинули сундук, а из него посыпались деньги. Очень много денег. Поняв, что все эти деньги могли достаться ему, Пинтуриккьо сразу и умер от горя.

— И это все Вазари?

— А кто ж! Будь к нему снисходительна, если б не Вазари, мы бы не знали о многих художниках.

— Ты сама сказала, что многие наоборот остались в тени, и все эти гадостные сплетни…

— Ты ему Липпи простить не можешь?

— Не могу…

* * *

Полтора часа промелькнули быстро, и стоило пересечь границу Умбрии и Тосканы, как изменился пейзаж.

Кортона, оставшаяся высоко на гребне горы по правую руку, еще выглядела типичным умбрийским городом, но уже ближе к Синалунге появились знаменитые тосканские холмы, в холодное время года серые и бежевые, но уже кое где зеленые. Давно забыта несносная летняя жара, природа снова получает достаточно влаги и свежести и готовится к скорому приходу весны. Да что говорить, если в феврале уже вовсю цветут деревья мимозы, ореховые, миндальные деревья, жасмин…

Скоро новогодние праздники, которые Саша наверняка встретит дома в России, ведь волшебное снежное Рождество во Флоренции не повторить. Да и телефон молчит… Интересно, Лапо переживает их размолвку?

Машина поворачивала, поднималась на холм и спускалась вниз, неизменные кипарисы за