Замок проклятых - Ромина Гарбер

Глава 26

Я сижу на полу в комнате с записными книжками и растерянно моргаю, сбитая с толку.

– Привет, сестра!

Я в ужасе отползаю. Передо мной Беатрис, которая теперь Антонелла.

– Что же ты наделала?! – хрипло шепчу я.

– Пощадила тебя. Так ведь лучше, правда? Кто-то умер вместо тебя.

Бесстрастное выражение лица бездушного существа. Когда я в первый раз увидела Беа, я решила, что она слишком холодна и неприветлива. Но теперь-то я вижу, что такое истинная холодность.

– Если Баст не выполнит свою часть сделки, весь мир погибнет из-за тебя, – угрожает Антонелла. – Я приглашу сюда всех, кого только смогу. Ла Сомбра не устоит перед соблазном кровавого пира.

Она поворачивается к дяде.

– Уходи, – приказывает она ему, – я догоню.

– Не выполняй ее приказы, – говорю я Тео. – Она только что убила Беа.

Тео смотрит на меня, и я понимаю, что ему все равно. Дядя сделал свой выбор: он служит Антонелле.

– Твоя сестра пожертвовала всем, – говорит он, – теперь наша очередь.

– Ты виновник смерти Беа! Скольких еще ты готов убить ради своей повелительницы? – Я засовываю руку в карман за шприцем. – Фелипе? Твоя сестра? Я? И все это ты сделал, чтобы исправить ошибку, совершенную двенадцать лет назад. Ты стал серийным убийцей, лишь бы не стать убийцей Антонеллы.

Он бросается на меня, я выхватываю шприц, чтобы ударить его, но он уворачивается и толкает меня локтем в бок. Я хватаю ртом воздух, наклоняюсь вперед, и игла выскальзывает у меня из пальцев.

– Иди, – повторяет Антонелла, и Тео послушно покидает башню.

Я остаюсь наедине с сестрой. Смотрю на нее, вижу тетино лицо, и сожаления переполняют меня. Если бы я послушалась Беа и не нарушила два простых правила, которые она установила, если бы просто не впустила Фелипе в Ла Сомбру, ничего бы не случилось. Если бы я прислушалась к ней, к ее сомнениям относительно дяди, я не помогла бы Антонелле проявиться, и тетя осталась бы жива.

– Мне жаль, что мы не можем быть просто сестрами, как раньше, – говорит сестра, хотя в ее голосе нет ни капли раскаяния. – Не сомневаюсь, что Баст помнит о нашем соглашении и готов выполнить свою часть договора, но, если он будет колебаться, советую тебе убедить его сделать… то, что он должен, ради спасения вашей планеты.

Она поворачивается к лестнице, как будто хочет уйти.

– Куда же ты? – окликаю я ее. – Тебе не хочется встретиться со своим принцем? Передать ему лично свое послание?

– Сомневаюсь, что он будет рад меня видеть. К тому же не хочу отвлекать его от задачи, которую ему необходимо выполнить.

На самом деле ей плевать – буквально на всех.

В комнате снова сгущается сумрак, и мне сперва кажется, что это Антонелла превращается в черный дым, но тут я замечаю в воздухе серебряный блеск. Беа, наверное, сделала, как я просила, оставила кровь для Себастиана, чтобы он мог попасть в башню, в комнату с дневниками.

– Снаружи какой-то мужчина, – говорит он мне, едва взглянув на Беатрис. – Это brujo?

– Ты хочешь сказать, заклинатель? – говорит Антонелла в облике моей тети. – Нет, он не заклинатель.

Чудовище-тень резко оборачивается и удивленно таращится на Беатрис.

– Ты видишь меня?

– А ты меня видишь? – нежно спрашивает сестра и подходит к нему поближе. – Закончи свою часть сделки, и сможешь вернуться домой. Я не солгала. Прощай, Баст!

Себастиан замирает на секунду, соображая, что произошло, но сестра уже за дверью. Антонелла двигается с невероятной скоростью, как и он. Себастиан кидается за ней. Я бегу вниз по лестнице, пытаясь разглядеть, что происходит, поскальзываюсь, но удерживаюсь на ногах. Пробегаю мимо своего отражения в зеркальной комнате, и в коридоре у обеденной залы у меня кончаются силы, я задыхаюсь. Там Себастиан меня и находит.

– Я не смог ее догнать, – рассерженно рычит он. – Что случилось?

У меня как будто снова дыра в сердце. Так же было после смерти родителей: странное чувство пустоты и бессмысленности, как будто больше ничего не имеет значения. Людей, которых ты любила, больше нет, и ты просто плывешь по течению.

Мне полагалось стать якорем, но меня несут бурные воды, мне не за что уцепиться.

– Ты все знал, – говорю я и поворачиваюсь к нему спиной, потому что мне невыносимо видеть принца Бастиана вместо Себастиана. – Прошлой ночью ты все вспомнил, в том числе и о моей сестре, и ничего мне не сказал.

– У нас и так был довольно тяжелый разговор. Я не хотел еще больше загружать тебя.

– Мой крошечный мозг не справился бы с этим.

– Честно говоря, не уверен, что справился бы, – говорит он, не обращая внимания на мой сарказм.

– Ладно, теперь это уже неважно. Ты все равно убьешь меня. Так что давай!

Я знаю, что истинные храбрецы поворачиваются лицом к своей судьбе, но я не могу смотреть на него. Мне больно думать, что последнее, что я увижу в жизни, – это то, как он меня убивает.

Он молчит, и я благодарна ему за то, что он ничего не отрицает. В невыносимом молчании тянутся секунды, и я знаю, что каждый мой вздох может стать последним.

– Я хочу, – нежно говорит он, – поблагодарить тебя за то, что ты подарила мне радость. – Себастиан произносит последнее слово так, будто для него оно новое, непривычное и он только учится использовать его в речи. – Когда я был принцем Бастианом, я был жестоким, злобным тираном. Считал, что мое сердце сделано из железа, и именно поэтому я не стремился ни к чему, кроме власти.

Его голос становится громче, видимо, он подходит ближе.

– И все же ты сумела изменить меня, – говорит он, и я понимаю, что он стоит совсем рядом. – Ты показала мне истинную силу нежных чувств. Их мягкость позволяет им проникать в незаметные, крошечные щели сердца. Я долго не замечал, как глубоко ты проникла в меня, пока ты не заполнила всю мою душу.

Я чувствую, как колотится мое сердце, и не понимаю, как реагировать на эти слова. Мне очень хочется обернуться и посмотреть ему в глаза, но к чему? Зачем он все это говорит? Хочет, чтобы я влюбилась в него перед тем, как он меня убьет?

– Мне не нужны сладкие речи, Себастиан. Нельзя подсластить убийство, просто сделай то, что должен.

– Я не собираюсь убивать тебя, Эстела.

Теперь он отошел от меня, его голос звучит издалека. Я медленно оборачиваюсь, ожидая подвоха.

– Вчера ты хотел разрушить чары, – говорю я, – сказал, что все кончено…

– Это неправда. Все