Монстр из Арденнского леса - Ника Элаф

жаркая полутьма, как в ее сне, словно до сих пор придавали всему вокруг чувственность и зыбкость. Алис не могла перестать думать о том, как его ладонь оказалась на ее обнаженном животе, – это место до сих пор горело. Не могла не вспоминать снова и снова, как на нее будто что-то нашло в той комнате, как она неожиданно почувствовала в себе силу, власть и уверенность одновременно с желанием… сдаться? Позволить ему все? Стать податливой, нежной, отзывающейся на его прикосновения. Кажется, если бы Деккер в тот момент шепнул, что хочет унести ее в спальню, она бы согласилась. И сам он – все еще в одной рубашке, перетянутой ремнями кобуры… Как же ее к нему тянуло! Невозможно было смотреть на него и думать о деле, а не о…

Вам достаточно просто позвать.

И Алис внезапно ему поверила. Именно тогда, когда он отстранился. Как будто говорил, что готов ждать. Как бережно он одернул на ней задравшуюся футболку – словно показывал, что не воспользуется минутной слабостью в красной комнате. Показывал, что хочет четкого и уверенного «да». Как будто все понимал про нее, чувствовал, что ей нужно. Это было невозможно, это сбивало с толку!

– Ну что ж… вроде бы основное мы разобрали. Мне, наверное, пора.

– Да, конечно. Уже поздно. Я вас подвезу.

Уже у гостиницы – Деккер решил проводить ее до дверей – Алис вдруг обернулась на пороге. Сама не знала почему, но стояла и смотрела снизу вверх, разглядывая его лицо, освещенное неверным светом фонаря над входом. Глаза у него были темные, непроницаемые, и смотрел он внимательно – как всегда. Словно… ждал?

– Вы же знаете, что вам тоже достаточно просто позвать? – вдруг произнесла она, не понимая даже, почему это вдруг вырвалось.

– Просто? – усмехнулся Деккер и чуть наклонился к ней.

Как будто снова не пытался действовать, а ожидал действий от нее.

А Алис… вдруг сделала шаг вперед и, приподнявшись на цыпочки, слегка коснулась щекой его щеки.

– Спокойной ночи, инспектор, и до завтра.

– Спокойной ночи.

Глава 15

Несмотря на прохладный бодрящий душ, Алис все еще чудилось, будто она находится во власти сна. Того зыбкого, дымно-красного, жаркого, отчего все казалось немного нереальным, а в теле по-прежнему ощущалась странная истома. Расслабленность. Тепло. Словно исчезли напряжение и зажатость, с которыми она так свыклась, что уже даже не замечала, но которые на самом деле мешали, стесняли ее движения. Словно она наконец начала жить и чувствовать в полную силу. Расправляла сложенные крылья. Еще осторожно, еще только пробуя, но начало уже было положено.

Снова посмотревшись в зеркало – нет, сегодня никаких строгих причесок, – Алис потянулась за расческой. Черт, куда она ее вчера… или не вчера? Точно, вот она. Почистила на автомате и забыла. Впрочем, в том состоянии, в каком она вернулась от Деккера…

На щеках до сих пор горел румянец, а глаза сияли. Даже завтракать не хотелось – Алис взяла у Вивьен сэндвич и, жуя его на ходу, уселась в машину.

Сумрачное серое утро казалось не тоскливым, а уютным – сейчас можно было бы валяться в постели с чашкой кофе и ноутбуком и не испытывать из-за этого чувства вины.

А еще можно было бы…

Алис улыбнулась – еще неделю назад она бы, наверное, с ужасом попыталась отогнать этот образ, а сейчас хотелось представлять, да еще и в деталях: кого-то в постели с ней рядом. Теплые руки, запах ветивера и сигарет…

Радио в машине тоже неожиданно поймало волну.

I wanna be loved by you

And nobody else but you,

I wanna be loved by you, alone!

Boop-boop-be-doop!

В другой раз она бы поморщилась – эти нарочито кокетливые интонации, этот тон, эти слова звучали почти неприлично, – а теперь Алис сделала погромче, с удовольствием подпевая и чувствуя, как внизу живота расцветает сладкое тепло.

I wanna be kissed by you…

Она припарковалась возле почты, все еще расслабленно улыбаясь. Оглянулась вокруг. Ей вдруг показалось, что и городок не выглядит таким уж мрачным, несмотря на декабрьскую сонную серость: все, что раньше напоминало антураж нуарного фильма, теперь вдруг приобрело милую старомодность. В крошечном кафе рядом с почтой сидели посетители; видимо, мест не хватило, поэтому кто-то расположился и снаружи – уютно устроившись за чашечкой кофе с газетой и даже с трубкой. Алис опять улыбнулась, поймав чей-то приветливый взгляд. Жители городка казались ей знакомыми, как будто она жила тут давно и уже успела узнать каждого в лицо.

Она поднялась по ступенькам и, прежде чем открыть дверь почты, коротко выдохнула. Предстоял серьезный разговор, и надо было на него настроиться.

* * *

– Доброе утро, – поздоровалась она, отдавая Анжелике запечатанные пакеты с уликами. – Спецдоставка, все как обычно.

Та кивнула и протянула ей формуляр.

– Мне надо с вами поговорить. Есть кое-какие новости, – сказала Алис, закончив заполнять бумаги.

– Вы что-то выяснили… про Одри?

– Да.

– Пойдемте. – Анжелика тут же поднялась, заперла дверь, повесила табличку, как в прошлый раз, и проводила Алис в служебное помещение.

– Кофе?

– Нет, спасибо, у меня не так много времени. Так вот… вы были правы, те сообщения отравили не из Брюсселя, а отсюда. И мне удалось добиться, чтобы дело об исчезновении Одри было открыто официально.

– И Деккер на это согласился?

– У него не осталось другого выхода, я… сообщила обо всем наверх.

– Он был в ярости?

Алис выразительно закатила глаза.

– Ничего, пусть попьет успокоительное, – фыркнула Анжелика. – Ему давно пора. Господи, как я мечтала, чтобы наша Кристин стала старшим инспектором. А сейчас… с ним же общаться невозможно! Многие просто боятся идти в полицию, чтобы не нарваться вот на это.

– Да, согласна, Шмитт выглядит более компетентной, – слукавила Алис, понимая, что лучше подыграть. – И я опасаюсь, что это расследование Деккер наверняка будет вести спустя рукава, лишь бы начальство отстало. Поэтому я хотела сама вас немного расспросить. Вы не замечали ничего подозрительного? Что происходило с Одри в последние дни перед… исчезновением?

Анжелика замялась.

– Послушайте, – Алис дотронулась до ее руки и заглянула в глаза, – важна любая мелочь. Даже если она бросает тень на Одри. Идеальных жертв не существует. Если с ней случилось что-то страшное, то ее вины в этом нет, как бы она себя ни вела. Виноват в этом только преступник. И его необходимо найти. Справедливости заслуживают все.

– Хорошо, я… расскажу, –