Тонкий лед - Пейдж Шелтон

тут она сделала то, чего я не ожидала: взяла кошелек прямо у меня из рук, вышла с ним на улицу и выбросила в мусор. Вернулась как ни в чем не бывало и велела мне катиться к черту. Я ее впервые зауважала.

– Но почему ты не достала его обратно или не вернула?

– Не, слишком опасно. Меня бы как пить дать тут же в чем-нибудь обвинили. Не важно в чем. Такие вещи быстро копятся, знаете ли, – ответила она.

Виола спросила:

– Ты не знаешь, ее привлекали к ответственности?

– Без понятия, – ответила Тринити.

– Зачем тебе все это было надо? Почему ты не могла сидеть тихо и заниматься своими делами?

Взгляд у Тринити был кислый:

– Да мне в жизни не было так скучно. В этой дыре абсолютно ничего не происходит. Мне просто надо было хоть чем-то заняться. Учителя часто говорили моей матери – упокой господь ее душу, – что я слишком умная на свою голову, и мне быстро все надоедает. Когда мне становится скучно, я тут же вляпываюсь в неприятности. Ну вот, я и пыталась не скучать.

Виола и я молча переглянулись, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза.

– Звоним Грилу, – сказала Виола, беря телефон.

– Погодите, – попросила я. – Я видела, как Уилла читала у стойки что-то похожее на письмо. Она выглядела расстроенной. Мы можем пойти к ней в комнату и поискать?

Виола сжала губы:

– Как бы мне этого ни хотелось, этим должен заняться Грил. Если Уилла фактически не на условно-досрочном, я не знаю, какие у меня права на этот счет.

Я кивнула.

Но прежде чем Виола успела набрать номер, телефон зазвонил. Она взглянула на экран и тут же ответила:

– Эй! Мне надо с тобой поговорить. Подожди. – Она убрала телефон от лица и сказала, обращаясь к нам обеим:

– Это Грил. Ждите меня в вестибюле.

А затем со значением посмотрела на Тринити:

– Если сбежишь, я сделаю так, что ты уже никогда не окажешься на свободе. И это будет очень грустно, Тринити. Ты всего лишь мелкая воровка, а я могу сделать твою оставшуюся жизнь гораздо сложнее, чем ты того заслуживаешь. Жди меня в лобби и никуда не уходи.

Тринити нервно сглотнула и прикрыла глаза:

– Да, мэм.

Да и куда ей было уходить?

Глава тридцатая

Вестибюль был совершенно не предназначен для душевных разговоров. Никаких укромных уголков, даже стульев нет. Нам с Тринити пришлось стоять. Я облокотилась на стойку, а Тринити встала у противоположной стены.

– Почему ты тут живешь? Виола говорила, что, когда ты приехала, больше не было свободных мест, но я не о том. Почему ты приехала именно сюда, в это богом забытое место? – спросила меня Тринити.

– Всегда хотела побывать на Аляске, помнишь, я говорила?

– Мало ли что ты говорила. Почему ты здесь на самом деле?

Робости в Тринити сейчас не было никакой. Она убедительно ее имитировала, но это поведение подходило ей гораздо больше и выглядело более естественным. Я не отступала, но и она не сдавала позиций. Лишь стала более жесткой версией самой себя, но не требуется быть полицейским секретарем или автором детективных триллеров, чтобы понимать, что жестче всех играют самые крутые бандиты.

– Мне нужно было куда-то уехать. Жизнь иногда подбрасывает неприятные сюрпризы, – ответила я.

– Это я уяснила, но почему ты уехала, Бет? – Тринити ткнула пальцем в свой затылок. – Это из-за твоей раны? Какой-то парень тебя этим наградил?

– Нет. Хочешь верь, хочешь нет, но я упала с лошади. Это долгая и, как это часто бывает, запутанная история. Я хотела куда-то уехать, мне так было нужно.

Она кивнула, глядя по-прежнему с подозрительным прищуром.

– Почему ты стала воровкой? – поинтересовалась в ответ я. – Ты ведь не глупая. Могла бы честно зарабатывать себе на жизнь.

У Тринити вырвался смешок:

– Сначала скажи, на какую жизнь? Да, я умная, но я еще и недоучка, которую отчислили из старшей школы. Передо мной многие двери не откроются. И те работы, которые мне светят, дурацкие. Предпочитаю воровать. Уж лучше в тюрьму, чем так.

– Но ты еще молодая. Могла бы продолжить обучение.

– А ты не задаешься ли? «Продолжить обучение»! Ну да, конечно.

Я смотрела на нее молча. Она была права.

– Извини.

Тринити стрельнула глазами в мою сторону. Она уже была готова разозлиться, но напор иссяк, когда она поняла, что я это сказала искренне.

– Есть два типа людей, Бет. Кто-то тянет, кто-то нет, а вот я вообще не вывожу, – ответила она. Губы слегка дрогнули в улыбке, но говорила Тринити серьезно.

Я кивнула:

– Ты из Анкориджа?

– Ну не совсем. Я родилась в маленьком городке Вашингтон, штат Миссури. Он недалеко от Сент-Луиса.

У меня перехватило дыхание, но я вовремя подавила вздох. В Вашингтоне я бывала, и так часто, что уже не сосчитать. Это был еще один город, где отец мог торговать, и именно туда он приезжал перед смертью. Более того, часть своего первого года в школе я провела именно в Вашингтоне, потому что моей матери тогда показалось, что она нашла какие-то зацепки. Как и все остальные ниточки, эта не привела ни к чему особенному.

Неужели Тринити странным образом имеет отношение к моему прошлому? Или все же это случайное совпадение? Поверить, что мы как-то связаны, не получалось, а времени обдумать все как следует не было. Да и Тринити ничем не показала, что знала меня раньше.

Я ответила:

– Не слышала о таком. Тебе нравилось жить там в детстве?

– Мне не нравилось мое детство из-за людей, с которыми приходилось жить, а место – это просто место. На Аляске мне нравится больше, потому что люди здесь лучше. Они совершенно не похожи на то жалкое подобие семьи, в которой я выросла. И еще мне нравится, что здесь темно и холодно. Не знаю почему. А Анкоридж просто город. Там мне меньше нравится.

Я заметила, что глаза у нее заблестели.

– Почему тебе так необходимо было выяснить, чем занимались Линда и Уилла? – спросила я.

– Я уже сказала: надо было чем-то заняться.

Я почти ей поверила. Но вот доверять уже никогда не смогла бы.

Виола открыла дверь и быстрым шагом прошла в вестибюль. Кобура с оружием снова была на месте.

– Вперед, дамы. Едем к Грилу.

Мы с Тринити послушно последовали за ней.

Поначалу в разговоре с Грилом Тринити стала играть свою прежнюю роль тихони, и ни у меня, ни