Египтянин - Лейтон Грин

его в стену, захлопнув за собой дверь. Ее губы прижались к его губам, теплый язык настойчиво проник в рот. Запах алкоголя и духов смешались в чувственном аромате, на который отозвался его собственный непротрезвевший организм. Вероника обхватила Грея за талию, крепко прижала к себе. Он положил руки ей на плечи и заставил отстраниться, стараясь не смотреть на симпатичные ямочки в уголках ее губ. Потом открыл рот, но ее палец тут же лег сверху.

Вероника провела ноготками по его груди, ухмыльнулась.

– Мне совершенно неинтересно, что ты там собираешься сейчас сказать. Не хочу слышать о твоих растрепанных чувствах, – опустив руки, она медленно стянула через голову джемпер, – о всякой философской чепухе, – лифчик был расстегнут в два движения, – твоих представлениях о чести, – джинсы оказались на полу, и она через них переступила, – и потерянных любовях, с которыми ты не встречался месяцами.

Полностью раздевшись, Вероника снова прижалась к Грею. Он ощутил молочную мягкость ее грудей, прижимающихся к его обнаженной коже, и невольно испустил стон, когда она его поцеловала. На этот раз он сам потянулся к ней. Вероника стащила с него джинсы, сделала движение к выключателю, но Грей ее остановил:

– Я хочу тебя видеть.

Они упали на пол, Вероника оказалась сверху. Грей вошел в нее, и она выгнулась дугой, цепляясь ему за плечи.

* * *

Когда Грей проснулся сразу после рассвета, Вероника была в душе. Она вышла через несколько минут – белокожая, сияющая, с полотенцем на голове. Села рядом на кровать и погладила его по волосам,

– Вдруг ученые действительно открыли эликсир жизни? – задумчиво проговорила она. – Как это скажется на человеческих отношениях? Захотят ли люди жениться, зная, что им жить двести лет? Или две тысячи? Или два миллиона? Это все изменит.

– Мужчины веками задаются этим вопросом, – проговорил Грей сухо и иронично.

Вероника игриво ткнула его кулаком.

– Если хотя бы половина того, что рассказал Стефан, правда, мир, каким мы его знаем, станет совсем другим. Не говоря уже о об экономическом неравенстве, вызванном этим открытием. Кто получит доступ к эликсиру? Сколько препарата произведут? И когда? Все это может привести к классовым войнам в масштабе, которого мы не знали раньше.

– Разве подобная концепция не противоречит нынешним знаниям о биологии? – спросил Грей. – Мы запрограммированы дать потомство и умереть, а раз так, неужели природа допустит такие изменения?

– Как отреагирует природа, мы не знаем. Каждый раз, когда нам удается преуспеть в геронтологии, она подкидывает какую-нибудь новую смертельную болезнь, по сравнению с которой все предыдущие кажутся не страшнее ушибленного пальца на ноге. Но такой прорыв… от него просто дух захватывает. Научное достижение, которое может потягаться с превосходством природы.

– А если наука вообще ни при чем? И жидкость получена иным путем?

– Как? – фыркнула Вероника. – Бог послал?

– Может, сама природа создала. В результате отклонения.

– Эликсир сделали в лаборатории. Уж поверь.

Она толкнула Грея на кровать, оседлала и стала водить ноготками по груди, пока он смотрел на нее снизу вверх.

– Я знаю, что те, кого ты убил в Болгарии, не были твоими первыми жертвами.

Грей резко выдохнул через ноздри и отвернулся.

– Хочу, чтобы ты знал: меня это не смущает. Я понимаю, что на самом деле ты не такой.

– Ты очень хороший человек, Вероника, – мягко сказал он.

– И ты тоже. Хотя сам иногда считаешь иначе. – Она продолжала водить пальцами по груди Грея, и тот чувствовал, как по телу разливается тепло. – А вот в ком я не уверена, – добавила она, – так это в нашем ученом.

– Мне кажется, у тебя в квартире Димитров продемонстрировал, на чьей он стороне.

– У меня только один, но серьезный повод не доверять Стефану: он работает в «Сомаксе».

– Ты кое-чего о нем не знаешь. Не мне говорить, но у него есть свои причины, и они совсем не эгоистичные.

– Мне просто кажется, что ты слишком на него полагаешься.

– У меня много недостатков, но такого среди них нет.

– А мне ты доверяешь?

– Да, – честно ответил Грей.

Вероника склонилась над ним, уперлась локтями по обе стороны от его головы. Ее волосы щекотали лицо Доминика, и тот снова потянулся к ней.

49

Виктор убрал служебное удостоверение обратно в бумажник.

– Сегодня утром я получил от Интерпола сообщение о запросе в базу данных, который болгарская полиция послала в связи с убийством трех ученых в городе под названием Велико-Тырново. Те, кто их убил, преследуют моего коллегу. Я был в местном участке, и мне предложили вернуться завтра.

Доктор Хилтон хранила молчание, и Радек продолжил:

– Я не прошу вас разглашать сведения, которые полиция могла вам сообщить. Прошу только, как египтолога, помочь мне понять некоторые факты, уже и так известные мне.

Она, закусив губу, крутила в руках его визитную карточку детектива.

– Думаю, обсуждение ничему не повредит.

– Спасибо, – поблагодарил Виктор. – Для начала хотелось бы понять, почему раны, нанесенные массивным тупым предметом, и куски белой ткани в лесу неподалеку от места преступления стали причиной запроса в египетскую полицию.

– Вы читали рапорт? – спросила Хилтон.

– Да. Ткань была пропитана смолой ливанского кедра, на ней также найдены следы пчелиного воска, можжевелового масла и соды.

Доктор сложила руки на столе и заговорила приглушенным голосом:

– Должно быть, в той болгарской лаборатории поработали толковые криминалисты. Все эти вещества традиционно используются для изготовления египетских мумий.

– Мумий? – уставился на нее Виктор.

– Это, конечно, странно, я так и сказала детективу.

– А как насчет тупого предмета?

– Это может быть что угодно, – развела руками она. – Если вы спросите меня, как это может быть связано с египтологией… – Замолчав, Хилтон виновато пожала плечами, как будто ответ чем-то ее смущал.

– Продолжайте.

– По диаметру ран от ударов можно предположить, что орудие убийств было размером с дубинку или булаву, а глубина предполагает все-таки булаву с утяжеленным навершием. Такие были в большом ходу в Египте времен Древнего царства, их очень любили.

– Кто именно их любил?

– Телохранители фараонов и стражи храмов. В качестве последних использовались и мумии, которые часто изображались с булавами в руках.

– Мумии были храмовыми стражами?

– Мумию, ожившую ради мести, придумали не в Голливуде. В некоторых храмах, особенно в сельской местности, жрецы обращались к мифу о воскресшей мумии, чтобы держать в подчинении верующих. Первые арабские путешественники, оказавшиеся в тех краях, не сомневались, что египетские жрецы могут магическими заклинаниями вернуть мумию к жизни.

Виктор по-прежнему не сводил с нее глаз.

– Не могу решить, забавно это или тревожно.

Он полез в карман, вытащил блокнот и открыл на