Египтянин - Лейтон Грин

назначена на полночь? – скривилась Вероника.

– На десять, и незачем так храбриться, – ответил Джакс. – Мне придется взять Стефана, но райончик там тот еще, так что, пожалуй, наш темный и опасный тип тоже пойдет. А вы, просто на всякий случай, нужны мне тут.

Вероника перевела взгляд с Джакса на Грея и обратно.

– О каком случае речь?

– Если переговоры застопорятся, нам может понадобиться красивая девушка, которая появится в самый последний момент, – объяснил Джакс.

– Вы всегда такой вредный?

– Я считаю, что юмор – лучший способ разрядить ситуацию. А в остальных случаях я просто душка, так все говорят.

– Он прав, – поддержал Грей, – тебе идти на кладбище слишком опасно. Когда мы туда отправимся, попрошу Виктора остаться с тобой.

– Раньше они сумели нас найти, – напомнила Вероника. – Каковы шансы, что им и сейчас известно о нашем приезде?

– Крайне невысокие, – ответил Грей, – если сведения Стефана насчет коротковолнового радио верны. Мы здесь под чужими именами, прикрытие надежное. Из этого не следует, что можно расслабиться, но нам удалось выиграть несколько дней.

Они закончили трапезу в почти полном молчании. Стефан бо́льшую часть времени пребывал в задумчивости, и Грей гадал, не вспоминает ли он сына. Наконец болгарин отодвинул тарелку и встал.

– Всем спокойной ночи. Наверное, разница во времени меня подкосила.

Грей тоже поднялся.

– Я с тобой пройдусь.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Димитров сказал:

– С ним надо осторожно.

– Согласен, – подтвердил Грей. – Случись что, он мигом испарится, даже если оставить его прикрывать нам спину. Поэтому на него лучше не рассчитывать.

– Будем сами прикрывать друг другу спину, – хлопнул его по плечу Стефан. – Хорошего сна, друг мой.

* * *

Джакс покосился на Веронику.

– Похоже, остались только мы вдвоем. Не знаю, как вам, а мне не помешает стаканчик на ночь. Выпьете со мной в клубе «Исследователи»?

Вероника бросила взгляд в сторону лестницы, снова повернулась к Джаксу и вздохнула:

– Почему бы нет?

Они переместились в отделанное деревянными панелями помещение с длинной золотистой стойкой бара и фотографиями британских исследователей на стенах. Вероника заказала бокал каберне у стройной и гибкой египтянки, которую так и хотелось отшлепать за ее безупречную бронзовую кожу. Джакс взял мартини с джином.

Вероника незаметно наблюдала за наемником. Уверенный, контактный, беспечный, с приятной внешностью. А еще была в нем этакая загадочность, свойственная многим из тех, кто постоянно мотается по разным странам. Вероника вынесла вердикт: этот парень – идеальный партнер на одну ночь, но не дай бог ввязаться с ним в долгие отношения. Несмотря на присущее опасным типажам очарование, ведущее к ложной влюбленности, Вероника знала: как ни крути, единственное качество, которое может по-настоящему пронять женщину, это порядочность.

Проклятый Доминик Грей, подумала журналистка.

Джакс снова одарил ее кривой усмешкой, которая почти наверняка срабатывала с большинством женщин. Во всяком случае, на барменшу она подействовала, и Вероника признала, что в другой ситуации и сама, возможно, не устояла бы.

– Итак, из какого городка в каком второстепенном штате вы родом?

– Прошу прощения?

– Мой постыдный секрет в том, что я из Оклахомы. Мне просто интересно, в чем ваш.

– Я живу в Нью-Йорке. Это такой город в одноименном штате.

– Вопрос был не в этом.

– Я, наверное, нетрезва, – предположила Вероника. – У меня что, опять пробилось кентуккийское произношение?

– Нет, дело в походке, – объяснил Джакс. – Такое эротичное покачивание бедрами городским не свойственно. Они поутонченнее будут.

– Выходит, я не утонченная? Тогда какая? Неуклюжая? Грузная? Медлительная?

– Я пытался сделать комплимент. Значит, нужно обойтись малой кровью и двигаться дальше, так?

– Тогда лучше вам забыть о попытках соблазнить меня, которые все равно никуда не приведут, и рассказать, почему вы уехали из Оклахомы.

– Вы та еще штучка, – хохотнул Джакс.

– Так почему же? Из-за девушки? Или вы сын военного и просто покинули базу?

– Я уехал, наверное, по той же причине, что и вы, просто более ярко выраженной. Мне было скучно. Сразу после школы завербовался в армию и ни разу не оглянулся назад.

– А как же ваша семья?

– Я приемыш, так что вряд ли по мне кто скучал. – Он допил мартини и сделал знак барменше. – Мое проклятие – хорошая переносимость алкоголя.

– Вы возвращались в Оклахому? – спросила Вероника.

– Один раз, когда приемные родители оба умерли от рака легких.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже жаль, что их постигла такая участь, но, как я и сказал, просто такой уж жребий выпал мне в агентстве по усыновлению. Да у меня с некоторыми животными в Оклахомском зоопарке больше общего было, чем с приемными родителями, и они никогда не давали мне об этом забыть.

– И никаких друзей детства, встреч выпускников? – поинтересовалась журналистка.

– Я вырос, а мир, наоборот, уменьшился, если вы понимаете, что я имею в виду. Трудно вернуться в глубинку, когда уже оттуда вырвался. Если я больше никогда не увижу коров, будет просто замечательно.

– Это мне понятно, – засмеялась Вероника.

Джакс поднял стакан, будто в тосте.

– Но сейчас мы в Каире, так? Что скажете насчет истории с эликсиром? Неужели правда существует современный источник молодости?

– Если говорить в буквальном смысле, то такого источника нет. Повернуть годы вспять невозможно. Но, по словам Стефана, в украденной пробирке содержится результат революционных научных разработок. Возможно, средство от клеточного старения. Не знаю, каким будет эффект в долгосрочной перспективе, да и никто не знает. Но наверняка сногсшибательным, это я могу сказать точно.

– Вы ради статьи на все пойдете, так? – наклонился к ней Джакс. – Даже если придется поставить на кон жизнь. Мы одинаковые, вы и я.

– У нас нет ничего общего, – возразила она.

– И поэтому ваши глаза засияли, как Эйфелева башня, когда я упомянул эликсир?

Вероника сделала большой глоток.

– Мы из похожих мест, – настаивал наемник, – и движемся в одну сторону. Я отравлен другим ядом, но конечная цель у нас одна.

– Уверяю, и цели у нас совершенно разные.

– Радость моя, мы хотим иметь значение. Ни больше ни меньше. Хотим, чтобы нас заметили. Причем не другие люди – это так, побочный эффект. Мы хотим заметить самих себя.

Вероника не ответила, и Джакс коснулся ее руки.

– Сейчас бар закроют. Почему бы мне не купить у этой милой девочки бутылку, чтобы мы могли продолжить вечеринку наверху?

Она посмотрела на руку Джакса, чувствуя, как по телу от прикосновения расползается волна тепла и пьянящая дрожь удовольствия.

* * *

Грей целый час провертелся в кровати. А теперь кто-то стучал в его дверь, явно не собираясь униматься. Крякнув, Грей натянул джинсы и услышал сдавленный голос Вероники:

– Ты не спишь, я знаю.

Он открыл, и журналистка мгновенно впечатала