Исправительный дом - Никки Френч

физическими данными Табиту.

– Если у одного есть нож, – закончил доктор свое выступление, – а у другого нет, то рост и вес уже не будут иметь решающего значения.

– Довольно странно, – молвила Табита с некоторым отчаянием в голосе.

– Я не собираюсь комментировать это, – сухо отозвался Гарднер.

В поисках вдохновения Табита заглянула в свои немногочисленные заметки.

– Нож, – сказала она. – Тот, которым убили Стюарта, по вашим словам. Его нашли у тела?

– Нет, – после некоторого молчания ответил Гарднер.

– А где его обнаружили?

– Это был кухонный нож. Его нашли в кухне.

– Самый обычный кухонный нож, да?

– Да.

– Но такие ножи, наверное, есть в каждой кухне?

– Думаю, что в большинстве своем.

Табита снова посмотрела в записи. Ей казалось, что она нащупала кое-что важное, но она пока не могла правильно сформулировать, что именно.

– Однажды я посмотрела документальный фильм, – вымолвила, наконец, она.

– Что, простите? – переспросил доктор Гарднер.

– Там шла речь о судебной экспертизе. Фильм назвался «Разрушение мифов» или что-то в этом роде. И автор говорил о том, что определение момента наступления смерти – как бы вам это сказать? – штука довольно неточная. Вы понимаете, о чем я? Вы согласны со мной?

– Нет.

Трибуна, за которой выступал Гарднер, располагалась в дальнем правом углу помещения, неподалеку от кресла судьи. Доктор смотрел перед собой и обращался, главным образом, к суду. Но теперь он повернулся в сторону Табиты и смерил ту исполненным отвращения взглядом. Саймон Брокбэнк назвал его «ведущим специалистом в своей области», и его научное самолюбие было задето.

– Вы прибыли на место происшествия около шести часов, верно?

– Где-то в четверть седьмого.

– Вам было известно, что полиция была на месте уже в пять часов, так что спешить особо не требовалось. Но все же, что вы думаете о более раннем наступлении смерти потерпевшего? Вот вы сказали, что он мог умереть после часу дня. Как вы определили, что не раньше?

Доктор Гарднер заговорил спокойно и с расстановкой, будто объяснял маленькому ребенку:

– Как известно, существует формула, которая описывает скорость падения температуры тела.

– Но если есть формула, то почему вы не могли указать точное время? Два сорок, например, или что-нибудь подобное?

– Дело в том, что разные тела остывают с разной скоростью. Поэтому-то я, основываясь на своем многолетнем опыте, и сделал предположение.

– А есть ли еще какие-нибудь факторы, которые влияют на процесс?

– Какой процесс? – в голосе Гарднера послышалось раздражение. – Я обязан отвечать на этот вопрос? – обратился он к судье.

– Если вопросы мисс Харди покажутся мне неуместными, я оповещу ее об этом, – с недовольным видом постучала по столу Мандей.

Доктор снова испустил мычащий звук:

– Так что у вас был за вопрос?

– Я спрашивала вас об определении времени наступления смерти, – повторила Табита. – Какие еще факторы влияют на скорость остывания тела?

– Много факторов. Температура окружающего воздуха, например, или место, где находится тело.

– Вы считаете, что Стюарт умер между часом дня и тремя тридцатью. А что, если это случилось раньше – в двенадцать, скажем? Разве это невозможно?

– Вряд ли, если судить по информации, что я получил от полиции, и по результатам вскрытия.

– То есть точно невозможно?

– Вряд ли, я же сказал.

– А в одиннадцать?

– Я оглашаю вам результаты экспертизы!

– Ну а в десять утра?

– Абсурд! Ей-богу, честное слово…

– Абсурд? А ведь на кону стоит моя сраная жизнь!

– Мисс Харди! – повысила голос судья. – Я запрещаю вам употреблять подобные выражения в присутствии суда! И, будьте любезны, обращайтесь к свидетелю с должным уважением.

– Извините, – сказала Табита. – Я просто хотела заметить, что все это только предположения.

– Вы должны задавать вопросы, а не комментировать слова свидетеля.

Табита ненадолго задумалась, а потом спросила Гарднера:

– Так это были ваши предположения?

– Нет, – ответствовал доктор.

Табита опустилась на стул, недовольная своим выступлением. Много раз она давала себе зарок не сбиваться в процессе, и с первых шагов все пошло не так.

Глава 56

– Ты только глянь, что мне позволили пронести! – воскликнула Микаэла, входя в камеру плечом вперед на следующее утро. В одной руке она держала папки с бумагами, а на плече другой у нее болтались холщовые сумки.

На Микаэле был пиджак в узкую полоску и легинсы с леопардовыми пятнами. Голову ее обвивали причудливо переплетенные косы. От нее пахло сигаретами и мускусными духами, что напомнило Табите о темных подземельях.

– Надо же, настоящий кофе! – воскликнула Табита, беря в руки бумажный стаканчик.

– И, – Микаэла зашуршала в сумке целлофаном, – и еще пончики!

– Отпад! – сказала Табита, хотя есть ей совсем не хотелось.

От одной мысли о предстоящем судебном заседании у нее скрутило желудок. Она отпила из стаканчика – кофе был крепким и горьким и мигом взбодрил ее.

– А там целая очередь выстроилась вдоль стены суда, – сказала Микаэла.

– Какая еще очередь?

– Да на зрительские места.

– С чего бы это?

– Кажется, в прошлый раз ты произвела некоторый фурор. Ну а земля слухами полнится. Я слышала, что очередь начинают занимать уже в шесть утра.

– О господи, вот это то, что мне и надо!

– Ну как, подготовилась к сегодняшнему заседанию?

– Ну, во всяком случае, чувствую себя лучше, чем вчера. Что там у нас по регламенту?

Микаэла открыла папку.

– Я провозилась с ней всю ночь, – заметила она. – Ни один черт ничего бы не разобрал. Больше не рассыпай. Так… Первая у нас сегодня Полин Левитт, кем бы она ни была…

– Она точно будет против меня, – промолвила Табита.

– А! – ободряюще воскликнула Микаэла, протягивая подруге пончик. – А сразу за нею будет свидетельствовать Лора Риз. Ты уже придумала, о чем будешь их спрашивать?

– Нет.

– Что, будешь допрашивать «с голоса»?

– Можно и так сказать.

Полин Левитт вошла в зал суда, опираясь на палку. Пока она доковыляет до свидетельской трибуны, казалось, пройдет целая вечность.

Табита взглянула на присяжных. Серьезная дама выглядела еще более сурово, барышня в хипповой одежде моргала чаще, чем обычно, и слегка кивала, словно подбадривая старуху; мужчина с завязанными в пучок волосами задумчиво жевал собственный палец, женщина в платке сочувственно провожала взглядом Полин, а парень с бородой опирался на сомкнутые руки подбородком и о чем-то грустил. На какое-то мгновение Табита встретилась глазами со Страшилой, как она его прозвала, и поняла, что ничего хорошего от него ей ждать не придется.

Пока Полин устраивалась на трибуне, перед ней буквально порхали: то спрашивали, хорошо ли она себя чувствует, то предлагали стакан воды, благодарили за участие в процессе и, наконец, сказали, если ей понадобится сделать перерыв, то