Анна Литвиновы - Даже ведьмы умеют плакать

Потом наш разговор принял другой оборот, и я рассказала бабушке про то, как на меня вчера напал в нашем подъезде мерзавец и как меня спас Женя. Бабулечка только ахала, а потом снова заплакала. Мне пришлось обнять ее за плечи и успокаивать и снова налить ей вина. А потом, когда она пришла в норму, мы с ней заговорили о самом сокровенном: о моем Жене. Я спросила, понравился ли он ей. И она ответила, что он лучше, чем кто-либо из моих прежних парней.

– Он великолепный, – сказала она. – Добрый, простой и умный. И очень любит тебя.

Для меня слова бабушки были как мед по сердцу. Я в самом деле всегда очень прислушивалась к ее мнению.

– Но ты же видела его всего пять минут! – воскликнула я, смеясь. – Как же ты успела его понять?

– Попрошу не забывать, – отвечала она лукаво, но в то же время с необыкновенным достоинством, – что я – сестра ведьмы. И – бабушка ведьмы. Поэтому иногда тоже обладаю способностью видеть людей насквозь.

– Бабулечка, – осторожно спросила я. – А как ты думаешь: то, что между нами… это навсегда?

И бабушка серьезно ответила:

– Все от вас зависит, Лизочка. От вас обоих. – И тут же меня успокоила, добавив: – Думаю, что все-таки навсегда. Если будете беречь свои чувства.

Затем я решила быть совсем уж откровенной и поведала бабушке чужую тайну. То, что беспокоило меня в жизни Жени больше всего: о тех странных вещах, что преследовали его в Москве: сайте «Кукушечка-два», письме о самоубийстве, написанном его собственным почерком…

– Как ты думаешь, бабушка: что это с ним было? И что все это значит?

Бабулечка ничего не ответила на мой вопрос, и тогда я переменила тему. Мы стали мечтать, как будем вместе жить в Вене: гулять по Рингу и Грабену, ходить в Оперу и кататься на фиакре. А потом, когда я уже решила, что мой вопрос о странных событиях в жизни Евгения забыт и остался без ответа, бабушка вдруг спросила:

– А когда с Женечкой все эти непонятности происходили?

Я сразу поняла, что она имеет в виду, и пожала плечами:

– Недавно. В апреле. Точного числа я не знаю.

– То есть примерно в те же самые дни, когда в тебе стали открываться необыкновенные способности, – резюмировала старушка, а потом хитро улыбнулась и проговорила: – А, может, это ты натворила?

Я была поражена до глубины души, чуть бокал из рук не выронила:

– Я??!

– Да, ты. Непроизвольно, конечно. Сама того не желая. И ничего об этом не подозревая.

– Но зачем мне это делать?! Даже нечаянно??!

– Твое внутренне «я», твое подсознание искало с ним встречи, – рассудительно сказала бабушка. – Но ты сама, твой разум не знали про него ничего. Не знали, кто твоя любовь, где она, твоя вторая половинка, как выглядит и что делает. И тогда твоя «ведьминская» натура стала подстраивать с ним встречу…

– Что ты такое говоришь… – пробормотала я.

– Сама посуди: если б у Евгения все было нормально здесь, в Москве, – он не сорвался и не уехал бы в Вену. И твоя подружка Серебрякова не дала бы тебе его фотографию. И ты заочно не влюбилась бы в него. И не узнала бы его на скамейке в Вене. Прошла бы мимо. И вы бы никогда не встретились.

– То есть ты хочешь сказать, что я вмешалась в его жизнь?

И сама себе его наколдовала?! – пораженная, переспросила я.

– Естественно, – пожала плечами старушка.

Но все равно: во время разговора я не поверила ее объяснению ни на гран. Однако сейчас, ночью, когда я стала обдумывать эту беседу и тысячи других вещей, происшедших со мной в последнее время, я начинаю понимать, что не так уж бабуля и не права. Со мной случилось столько необычайностей, что вполне можно поверить в еще одно чудо. В самом деле: разве я хотела понять разговор индусов в маршрутке? Или увидеть подноготную своего Красавчика? Нет, совсем не хотела. Оно получилось само. Помимо моей воли. Тогда почему не предположить, что мое второе, темное «я», устраивало с Женей дикие шуточки?

Но если так: берегись, Евгений! Только попробуй меня обидеть! Только посмей оскорбить! Превращу тебя в жабу, в соляной столб, в бронзовый памятник! Ты еще пожалеешь, что связался с ведьмой!..

Правда, вскоре мои мысли приобрели другое направление: неужели я все-таки могла – пусть даже неосознанно – причинить зло хорошему человеку? Неужели мое подсознание способно для достижения своих целей травить замечательного парня? Неужели я посмела откалывать такие подлые штучки? Нет, нет и нет! Я не могла в это поверить.

Но раз это не я, мне надо узнать – кто. Узнать – хотя бы даже для того, чтобы оправдать саму себя. Выведать – не для того, чтобы установить справедливость, а чтобы не мучиться угрызениями совести. Особенно в отношении любимого человека.

Глубокая ночь и тишина способствовали сосредоточению. И я взяла фотографию Жени, поцеловала и легла на кровать, а ее положила на грудь. Я закрыла глаза и попыталась настроиться на его волну. Сперва ничего не получалось. В голове проносились ненужные, чужие образы: магнат Макеев с бокалом «Шабли» в руках; Дроздова, что-то выговаривающая мне; Красавчик, идущий по коридору «Сельпроекта»… Эти картинки пролетали в бешеном темпе, одна сменяя другую, словно кто-то внутри меня быстро-быстро переключал телевизионные каналы. И вдруг мелькнуло нужное: Евгений. Он сидит за компьютером в какой-то комнате – я присмотрелась и узнала его квартиру. Я попыталась задержать это изображение. Я видела его милые глаза, устремленные на экран монитора. Я мысленно приказала себе: проникни в него! Почувствуй и недоумение, и горечь, и страх. Почувствуй все, что испытывал он тогда – в те дни, когда странное атаковало его. Не знаю как, но мне, кажется, удалось настроиться на его волну. В голове начали проноситься фразы: «Вам осталось жить-поживать… Ваша кредитная карточка заблокирована… Судьба распорядилась именно так, и я чувствую приближение неминуемой смерти…» Кажется, я вошла в образ. Я, словно актер, перевоплощалась в него и чувствовала то, что он чувствовал тогда: его недоумение, непонимание, испуг. Все, что было вокруг меня – моя комната, гардины, люстра, стол, – стало исчезать. Перед глазами полетели образы людей – будто увиденные глазами Жени: кассирша в супермаркете… румяный гаишник… парень по имени Андрюха, похлопывающий его по плечу… И вдруг все их сменило лицо женщины: остренький носик, очки, маленькие глазки. Я почувствовала, как от этой женщины, не знакомой мне, исходят волны злобы и отчаяния. Она сидит за компьютером, барабанит по клавишам. По монитору плывут символы-операторы какого-то языка программирования. И в тот же момент в моем мозгу будто отпечатывается: женщина за компьютером – жена Евгения Боголюбова. Она его давно разлюбила, но чувствует по отношению к нему досаду, и злость, и желание за что-то отомстить…

И тут картинка будто бы рассыпалась у меня на глазах. Я увидела, что лежу на своей кровати. Перед глазами гардины, люстра, часть моего письменного стола. Халатик, что надет на мне, весь мокрый от пота. Сердце стучит часто-часто. Во рту пересохло. И я вдруг понимаю, что мне только что привиделся ответ . И разгадка настолько ясна, что не подлежит даже малейшему сомнению. И она звучит так:

«Все шуточки вокруг Жени выстраивала его жена. Его бывшая супруга. У нее был мотив: злость на него, и обида, и ревность. И у нее была возможность: она – компьютерщица и поэтому в состоянии и базу данных ГИБДД взломать, и кредитку заблокировать, и сайт «Кукушечка-два» организовать».

Теперь я твердо знала: во всем виновата она.

ГЛАВА 14

ХУДОЖНИК. РАСПЛАТА

Назавтра я возвращался в Вену, но для начала мне следовало отдать все мои московские долги.

Мы встретились с Ириной Дмитриевной, моей бывшей женой, в ресторане «Каретный двор» на Поварской. Она любила, чтобы все вокруг, включая меня, называли ее по имени-отчеству.

Она заказала только кофе. Я – бокал вина.

– Зачем ты меня позвал? – резким голосом спросила она.

– Объясниться.

– В чем нам теперь с тобой объясняться? – усмехнулась бывшая супружница. – Все уж выяснили.

– Зачем ты достаешь меня?

– Я? Тебя? – изумилась она. Изумление выглядело чуть-чуть не натуральным – ровно настолько, чтобы не быть правдой.

– Да, ты – меня. – Я выдержал ее взгляд.

– Я с тобой не желаю иметь ничего общего, – дернула она худеньким плечом.

– Вот как? – проговорил я холодно. – Зачем тогда ты влезала в мой компьютер?

– Я? В твой? – И опять ее изумление оказалось слегка более бурным, чем естественное. И поэтому я определил, что Лиза, увы, права: во всем, что случилось со мной, виновата она, моя бывшая жена. Лиза рассказала мне об этом позавчера. И вот теперь первая жена сидела перед мной, а я холодно выговаривал ей:

– Да, ты влезала в мой компьютер. Пожалуйста, не прерывай меня. Тебя отследили мои друзья – хакеры. Думаешь, ты самый крутой хакер на свете? Нет, имеются и покруче. Это ты устроила на моем компе сайт «Кукушечка-два».