Последний кайдан - Элла Чак

Касуми посмотрела в окно, за которым пара малиновок спикировали на пучки мягкой волчьей шерсти.

– Ёкаи прикончат не только нас, Нацуми, но и всех, кого мы любим… Ты… кого-нибудь любишь, Нацуми?

– Моего братика, – не раздумывая ответила я. – Когда смеётся, он похож на бурундучка с запасами орехов за щеками. А ты?

Однако я уже знала ответ.

– Ты… ты влюбилась в оборотня? В Оками?

Она подпрыгнула и покраснела, как её волосы в круглых пучках.

– Что ты! Нет! Он сенсей! Конечно нет! – неубедительно прозвучал её ответ.

– Он ещё и парень, когда не волк. Да и не урод, – не дала я ей увильнуть от щекотливой темы. – Блондин, – приблизилась я к Касуми. – А эта его трепещущая на ветру томная чёлка!.. Глаза, ногти, под которыми мечта криминалиста из улик – слюна, земля и кровь!

Я изобразила частый жест Оками – откидывание чёлки со лба. Касуми обняла себя за плечи.

– Перестань!.. Нельзя… Так нельзя влюбляться!.. Это его способность ёкая. Когда он человек, ему сложно отказать. Все люди ему тут же подчиняются и исполняют его волю.

– Влюбиться можно как угодно, Касуми. Я в детстве была влюблена в отцовский лук. Представляла, что он живой и всё понимает. Оказалось, что это так и есть.

– А ты… ну, вы с Хатиро… вы влюблены? Прости, если…

– Не извиняйся. Спрашивай что угодно.

Я покосилась на красный конверт с письмом.

– Мы с Хатиро… Не знаю. Мне казалось, что да. Между нами мелькнуло что-то… Понимаешь, у нас был общий секрет – его свеча. А потом он узнал мой секрет – что я вижу мёртвых, ёкаев и призраков. И он… изменился.

– Испугался? Наверняка ты его напугала. Ты его впечатлила слишком сильно.

– Я бросилась за ним в огонь, Касуми! Это его впечатлило поменьше?

Касуми улыбнулась:

– А знаешь, он красивый.

– Хатиро?

Касуми кивнула. Но думала она о собственном красавчике.

– Представь: я встречаюсь с Оками, а ты с Хатиро. Мы можем ходить на двойные свидания, а потом поженимся в один день!

– Касуми! – рассмеялась я. – Хатиро от меня сбежал! Вот где он, где? Все потомки здесь, а его нет! Так сложно поскорее стать тэнгу? Есть же ускоренные курсы в подготовке в университет – и ему такие же надо! Одной ногой человек, а второй – раз, и тэнгу!

– Оками найдёт его. Может, он сейчас побежал за ним?

– Ты влюблена и ослепла от своего чувства. И я не про маску, – строго добавила я. – Оками – оборотень. Он ест таких, как мы. Ему нужно питаться. Думаешь, легко ему сдержаться и не разорвать пару людишек? Он сейчас охотится, чтобы нас с тобой не сожрать.

Касуми закрыла рот руками.

– Он не такой! Он никогда не обидит нас и не сожрёт!

– Ну да… Ты просто не видела столько ёкаев, сколько я вижу. Если бы мы встретили Оками в лесу, если бы потеряли тропу или споткнулись о корягу, он разорвал бы нас в клочья.

В дверь постучала мама Касуми.

– Ми-тян! Вы с друзьями готовы ужинать?.. Дорогая?

– Да, мам! Через двадцать минут! Спасибо!

Голос из-за двери добавил:

– Поторопитесь!

– Смотри! – ткнула я пальцем. – Там Оками! Вон, у двери!

Через мгновение по дому разлетелся перелив колокольчика.

Я надела первую попавшуюся одежду, предложенную мне Касуми из её шкафа: короткую юбку в складку, белую блузку и сверху корсет с длинными лентами. Мои родимые пятна от ступней и выше колен походили на дзэттай-рёики высшего ранга – такими идеальными казались пропорции между тёмной кожей и юбкой. Кто-то думает, что у меня татуаж, кто-то принимает это за витилиго[71], но я в своих пятнышках вижу звёздное небо – какой-то вихрь, рвущийся за пределы вселенной. Я не стесняюсь и не прячу ноги под брюками и длинными юбками. Выкрашенные в синий волосы я наспех перетянула резинкой в низком хвостике-«метёлке». Касуми что-то там наколдовала, и теперь цвет моих волос отдавал синими прядками, а сожжённые подрезанные пряди превратились в подобие каскада – с одной стороны короче, с другой длиннее.

Касуми посадила Чиби себе на плечо (когда хочет, он становится размером с котёнка). Она смотрела в сторону кухни, где хлопотала мама, и я видела, какой заботой наполнен её взгляд.

– Дочка? – заметила нас Юко-сан. – Кто-то пришёл? Это гость отца?

– Это… мой учитель, Сато-сенсей.

– Как хорошо, когда в доме люди! Вероятно, и полицейский скоро будет здесь.

Она выкладывала на блюдо грибы, мясо, креветки и зелень для сябу-сябу[72]. Моя мама никогда не готовила такие сложные блюда. У нас даже не было специальной кастрюли для сябу-сябу, и я ела его только один раз, во время школьной поездки в Токио.

– Полицейский? – посмотрела на меня сквозь маску Касуми. – Кто?

– Ода-сан.

– Мам, но зачем он придёт? Я всё ему рассказала про… похищение. Мне больше нечего добавить.

– Он хотел поговорить с Нацуми, дочка. Её родители сказали, что она у нас.

– Со мной?!

Я перестала мечтать о еде, почувствовав комок в горле, как только речь зашла о полиции.

Отчим учил меня молчать, скрываться, как самый злостный преступник, а не свидетель готовящегося преступления. Я даже не знала, получил ли кто-то записку с местом, где нужно искать тело Рики Хаги.

Юко-сан меня успокоила:

– Скорее всего, они хотят похвалить тебя за спасение Хатиро.

Урвав момент, пока Касуми помогала маме, я спустилась по лестнице, заметив, что Оками рассматривает мои выгравированные пигментом на коже чулки. Тоже фанатеет от дзэттай-рёики?

– Сюда едет следователь Ода-сан. Тебе нельзя оставаться. Уходи! – отвлекла я его от дегустации саке, устроенной отцом Касуми.

– Беспокоишься, что меня сцапает парочка полицейских? – вздёрнулась его бровь.

– Конечно! Напялят ошейник с намордником, отвезут на псарню, а нам потом тебя обратно выкрадывать!

– Думаешь, кто-то посмеет тронуть мою… морду?

Я попробовала развернуть его к двери.

– Просто уйди! Ты уже сожрал пару петухов! Дай нам с Касуми поесть! Встретимся через час!

Толкать его было всё равно что упирать в стену из бетона. Я запыхалась.

– Слушай, Касуми, может, и верит, что ты добрый и пушистый, но я видела оборотней. Я знаю все твои уловки. Обаяние, этот твой взгляд и чёлку до подбородка. Как ты вообще видишь через неё?

– Я постоянно её смахиваю.

Он изобразил свой фирменный жест, и даже Куроки-сан не смог не проследить за волосами гостя, хотя он тут же спешно вернулся к перечню вин своей коллекции, хоть мы его почти не слушали. Я поморщилась.

– От оборотней разит псиной, прокисшей слюной и гнилыми зубами. Они душат, жрут