Смерть в райском уголке - Эмили Салливан
Пускай для ужина все еще было слишком рано, несколько человек уже сидели здесь, потягивая вино из низких бокалов и угощаясь орешками из маленьких мисок. Я заметила, что многие поглядывают на нас с любопытством, когда мистер Карахалиос выдвинул для меня стул. Когда мы заглянули сюда в прошлый раз, других гостей здесь не было, но теперь, когда вокруг собралось столько людей, я осознала, что не обедала в общественных местах с самой смерти Оливера.
— Верно, — согласился мистер Дориан. — Принесите нам то, что рекомендуете попробовать. И бутылку вина. — Он повернулся ко мне: — Вы предпочитаете красное или белое?
Я помедлила. Вся эта ситуация и без алкоголя была достаточно скандальной.
Мистер Дориан вскинул бровь.
— Если я не ошибаюсь, вам весьма понравилось вино, которое я принес на вечер Бельведеров. Пусть будет белое, — сказал он мистеру Карахалиосу. — И поприличней.
— Да, сэр, — ответил тот, поклонился и убежал на кухню.
В этот раз он явно понял, что мистер Дориан сказал.
— Что-то не так? — спросил тот, когда мы остались наедине.
— Помимо того факта, что я застряла на этом острове, а мы ни на шаг не приблизились к разгадке дела? Нет. На самом деле никогда не чувствовала себя лучше.
Губы мистера Дориана искривились в улыбке.
— Тем более нужно выпить немного вина.
Я прищурилась:
— Если судить по моему опыту, вино редко улучшает ситуацию.
Он откинулся на спинку стула, да настолько сильно, что почти его опрокинул.
— Ах, в этом я вынужден с вами не согласиться. Если судить по моему опыту, вино улучшает большинство ситуаций — и людей.
— Вы правда так считаете?
Его улыбка совсем чуть-чуть дрогнула, но затем вернулся мистер Карахалиос с вином, двумя бокалами, тарелочкой оливок и корзинкой с хлебом, который выглядел так, словно его только достали из печи. Он с излишней театральностью продемонстрировал нам этикетку — хотя мне она ничего не сказала, — и мистер Дориан махнул рукой:
— Наливайте, мой добрый друг.
Мистер Карахалиос торжественно откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.
Мистер Дориан поднял свой:
— За Дафну.
Я последовала его примеру:
— За Дафну.
Вино было свежим и прохладным, хотя и не таким мягким, как на ужине у Бельведеров. Но и это вполне сойдет. Пока я потягивала напиток, мистер Дориан положил себе в тарелку несколько оливок в масле и кусочек теплого хлеба.
— Вот, — протянул он тарелку мне.
Удивившись, я отставила бокал, чтобы взять тарелку.
— Спасибо.
За годы семейной жизни я уже привыкла к тому, что, прежде чем приступить к трапезе, мне сперва нужно было поухаживать за всеми за столом.
Мистер Дориан бросил на меня быстрый взгляд, а затем принялся вылавливать оливки для себя.
— Дамы вперед, — пожал плечами он.
— Точно.
Но я не могла припомнить, чтобы мой муж поступал так же. Или, возможно… возможно, я никогда ему этого не позволяла. Я была так счастлива быть его женой — так благодарна, ведь он забрал меня из Лондона, так что мне не пришлось возвращаться в родительский дом по окончании Гертона. Он избавил меня от необходимости мучиться целый сезон — а то и три, — прежде чем старой девой осесть где-нибудь в тихом местечке. Многие женщины говорили о замужестве как о клетке, и я искренне верила, что, если бы не Оливер, я бы вообще не вышла замуж. Но, к счастью, наш брак был другим. На самом деле я получила больше свободы, чем когда-либо прежде, потому что Оливер понимал меня так, как родители никогда не хотели понимать. Потому я проявляла свою благодарность любым возможным способом и никогда не жаловалась, даже если он засиживался на работе или брался за задания, из-за которых ему приходилось покидать дом порой на несколько дней кряду. Я не воспротивилась, даже когда он в первый раз рассказал мне о Корфу и о своем плане переехать на остров, хотя у меня имелись сомнения на этот счет. Нет, я всегда была послушной, преданной женой. До того самого утра, когда он умер у меня на руках.
Только сейчас мне пришло в голову, что все эти годы я жила, руководствуясь своими заблуждениями, ведь Оливер женился на мне не из чувства долга. Он не делал мне одолжения, когда взял меня в жены, не так ли? И все же я всегда воспринимала это именно так. Никогда даже не думала, что он просто хотел жениться на мне. Просто хотел меня.
— Миссис Харпер? — Я вскинула голову и увидела, что мистер Дориан с любопытством разглядывает меня. Кажется, он уже не в первый раз позвал меня по имени. — Строите воздушные замки?
Я сделала большой глоток вина, прежде чем ответить:
— Что-то вроде того.
Он нахмурился:
— Вы все еще переживаете о детях?
— Нет. — Я покачала головой. — С миссис Курис они находятся в хороших руках.
В этом я была уверена.
— Она действительно кажется преданной вашему семейству. Это хорошо, — кивнул он.
— Да, мне очень повезло… Даже не знаю, что бы я делала без нее эти последние годы.
В течение нескольких недель после смерти Оливера бывали дни, когда я едва могла открыть глаза, что уж говорить о том, чтобы встать с постели. Именно миссис Курис в то время заботилась о детях. А когда я слишком долго не ела и не умывалась, она убеждала меня что-нибудь съесть. Я никогда не смогу полностью отплатить ей за все, что она сделала для меня. Для нас троих. Но деньги мистера Дориана помогут с чего-то начать.
Он задумчиво кивнул:
— Когда я был мальчишкой, у нас работала экономка. Она стала членом семьи. Миссис Рассел. Хорошая женщина. Она заботилась о нас после смерти матери.
Я тяжело сглотнула. Он так редко говорил о чем-то личном, что мне казалось, будто я наткнулась на раненое дикое животное и теперь не хотела напугать его резкими движениями.
— Сколько вам тогда было?
Он мгновение смотрел на меня, прежде чем ответить:
— Десять. Мой брат на несколько лет младше.
Брат.
Я кивнула и отвернулась, заметив эхо опустошения, отразившегося на его лице. Даже столько лет спустя боль потери оставляла на нем свой след.
— Сложно терять родителя в таком юном возрасте.
— Особенно мать, — прошептал он. — Вашим детям повезло, что у них есть вы.
Я вскинула голову: взгляд его темных глаз был серьезен и сосредоточен.
— Спасибо.
Казалось, воздух вокруг нас сгустился, но это ощущение нарушил мистер Карахалиос, вернувшийся с нашим заказом. Он начал расставлять тарелки на столе, и каждое следующее блюдо выглядело лучше
