Железное Дерево - Майкл Коннелли
— Все жертвы пропали до того, как он перебрался на остров и встретил её, верно?
— Верно.
— Значит, чиста.
— Я так понимаю, она ещё не знает, что Миддлтон себя кончил?
— Думаю, нет. Пока знают единицы.
— Тогда лучше я сам ей скажу, пока не попало в новости.
— Извини, что вешаю это на тебя.
— Ничего. Восемь лет в убойном — привык. Когда пресс-конференция?
— Вчера вечером велели подготовить шефу текст к десяти утра. Не знаю, оставят ли это время после того, что случилось.
— У меня тут есть местный репортёр, я ему обещал держать в курсе. Можно скажу? Хочу предупредить, чтобы успел добраться.
— Газета в сети есть?
— Нет, только в печати. Тут до сих пор читают объявления. Всё локально.
— Привет из прошлого. Хорошо, поговори со своим — только я тебе разрешения не давала.
— Понял.
— Тогда, наверное, всё. Жаль, что так вышло, Стил.
— Да, мне тоже.
— Будь на связи.
Баллард повесила трубку. Стилвелл откинулся в кресле и попытался собраться с мыслями. Он не понимал, что чувствует по поводу того, что Миддлтон наложил на себя руки.
Сидел, глядя в пустоту, пока не понял, как зол. Его словно обманули. И жаль было семей, которые годами ждали ответов и так и не получат всей меры правосудия — не услышат, как присяжные или судья объявят Миддлтона виновным.
Самоубийство Миддлтона Стилвелл воспринял как последнее «да пошли вы». Как: вы не потащите меня в суд, не выставите перед всем миром, как зверя, и не осудите.
В дверь постучали, и в кабинет заглянул Де Джорджо.
— Все собрались, шеф.
— Хорошо, — отозвался Стилвелл. — Сейчас выйду.
Он раскрыл телефон и набрал Лайонела Макки. По голосу было слышно, что разбудил.
— Лайонел, вылезай из постели. Тебе надо успеть на первый паром на материк.
— Что? — переспросил Макки. — Зачем?
— На пресс-конференцию по делу о костях. Не захочешь пропустить. Мы кое-кого взяли.
— Так-так. То есть реально арест?
— Реально. Так что вставай и дуй туда. Конференция в десять. Потом позвонишь, заполню пробелы.
— Ладно, выхожу.
— Хорошо.
Стилвелл отключился и поднялся — пора было выйти к помощникам.
Примечания переводчика:
Метро-Сити — изолятор предварительного содержания департамента шерифа Лос-Анджелеса (Men’s Central Jail / Metropolitan Detention Center), куда доставляют арестованных до суда.
Суицидный надзор — режим содержания заключённых с риском самоубийства: камера под круглосуточным видеонаблюдением, постоянное освещение, одеяло на разрыв (tearaway blanket — из особой ткани, рвущейся при попытке свить из неё петлю), запрет шнурков, ремней, мелких предметов.
«Семь» — культовый триллер Дэвида Финчера (1995) с Брэдом Питтом и Морганом Фрименом. В финале маньяк сознательно идёт на смерть, чтобы «прославиться навсегда»; отсылка к нему здесь — ключ к пониманию мотивов Миддлтона.
«Дейтлайн» (Dateline NBC) — популярная в США документально-криминальная телепрограмма канала NBC. Джош Манкевич — её ведущий, специализирующийся на громких уголовных делах.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 43
«Баффало-Никел» стоял на Пеббли-Бич-роуд у грузовых причалов, через которые шло снабжение почти всего острова. За баром была вертолётная площадка — туда с материка прибывали гости побогаче. На вертолёте до острова получалось на пятьдесят минут быстрее, чем на «Экспрессе».
«Никел» открывался только к обеду, но Стилвелл хотел успеть к Гвен Бассетт раньше, чем новости с пресс-конференции на материке доберутся до Каталины. Он обошёл бар сзади и постучал в дверь служебной комнатки, где оставил Бассетт накануне вечером. Девять утра — по его понятиям, вполне приличное время, чтобы стучаться.
На первый стук никто не отозвался. Второй, погромче, вызвал отповедь из-за двери:
— Иди на хер!
— Гвен, это сержант Стилвелл. Мне нужно с вами поговорить.
Тишина. Он постучал снова — мягче, просто напоминая, что ждёт.
— Ладно, ладно, иду, — донеслось из-за двери. — Не дёргайся.
Дверь наконец открылась, и Бассетт выглянула из темноты, щурясь на свет. Она ещё одёргивала на бёдрах поло с логотипом бара — бизоньей головой.
— Чего?
— Я пришёл сказать, что можете возвращаться к себе, — произнёс Стилвелл. — Вчера я говорил, что квартиру опечатают и сегодня будут обыскивать. Этого не будет.
— Что, поняли наконец, как сильно ошибаетесь насчёт Кента?
— Гвен, у меня плохие новости на этот счёт. Мне очень жаль это говорить. Прошлой ночью в изоляторе Кент Миддлтон покончил с со…
— Нет! Не говорите этого. Вы ошибаетесь. Вы все так чертовски ошибаетесь.
— Мне очень жаль, Гвен. Его больше нет.
Она прикрыла глаза рукой.
— Он бы так не поступил. Никогда.
— Боюсь, поступил. Соболезную.
— Не смейте этого говорить! Если он умер, то из-за вас. Он не выдержал того вранья, что вы про него наплели.
— Это было не враньё, Гвен.
Она опустила руку и посмотрела на него полными слёз глазами.
— Враньё, — повторила она. — Кент не мог сделать того, о чём вы говорите.
— Знаете что, — отозвался Стилвелл. — Когда придёте в себя — заходите в участок. Сядем, и я покажу вам ход следствия и улики, которые собрала полиция. Думаю, тогда поймёте, что, скорее всего, легко отделались.
— Да… пошёл ты.
— Подбросить вас до Бёрд-Парка?
Она хлопнула дверью. Звук был как выстрел.
— Видимо, нет, — пробормотал Стилвелл.
Он постоял ещё секунду. За спиной открылась другая дверь — на грохот из кухни вышел Мак Фэннинг посмотреть, что происходит.
— Вот блин, — выдохнул он. — Ты от неё отстань, мужик. Она мне сегодня нужна, иначе я попал.
— Удачи, — отозвался Стилвелл. — У неё парень умер.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Стилвелл двинулся к квадроциклу. Фэннинг крикнул вслед:
— Что-то ты здесь не очень-то помогаешь, приятель.
— Да, мне это часто говорят.
В участке Стилвелл взял рацию, которую забыл прихватить в «Никел», и передал Де Джорджо, чтобы тот поднялся к Бёрд-Парку и снял с двери Гвен Бассетт ленту, ограждающую место преступления. Потом сгрёб со стола Мѐрси пачку рапортов и унёс к себе — разбирать.
Рапортов набралось почти за двое суток, но хватило пятнадцати минут, чтобы их просмотреть и убедиться: ни по одному дальнейшего следствия с его стороны не требуется. Обычная рутина.
Накануне ночью было несколько вызовов
