Дыхание дьявола - Джилл Джонсон

встала по центру дороги. Какое-то движение промелькнуло среди деревьев, окаймлявших тротуар. Прищурившись, я уставилась туда, но не смогла разглядеть ничего, кроме плотных зарослей ежевики да низко свисающих усеянных листьями ветвей медного бука.

С силой потянув носом воздух, я громко проговорила:

– Не стоит бояться теней, Юстасия.

И продолжила путь.

Через мгновение чья-то ладонь зажала мне рот, рука обхватила меня поперек груди и повалила на спину. С широко раскрытыми от страха глазами я уставилась на склонившегося надо мной человека, голова которого была окутана лунным сиянием.

* * *

В Хэмпстеде можно найти подходящее местечко, чтобы пропустить стаканчик после полуночи, если знаешь, где искать; рестораны с табличкой «закрыто», бары на цокольных этажах. Места, узнать о существовании которых можно только при условии знакомства с менеджером. Скажем, с бразильским менеджером.

Это заведение расположилось в подвале большого жилого дома с лепным фасадом, в тихом переулке вдали от главной улицы. Вывеска выглядела неброско, а лестница, спускавшаяся к непритязательной входной двери, была вся увита плющом. Столиков было немного, а еще меньше – посетителей: парочка в углу, поглощенная друг другом и не замечающая ничего вокруг, мужчина, негромко что-то объяснявший бармену на другом языке, а еще я, одиноко сидящая за столиком у самой стены в Отцовском плаще. Мне было неуютно. Я чувствовала себя чужой. Мой взгляд метался из стороны в сторону, оценивая расстояние от столика до выхода. В баре было тепло, но я не стала снимать плащ и все время, словно страдая от нервного тика, ощупывала карман, в котором лежал сверток от курьера.

Андреас закончил разговаривать с барменом, поставил на столик передо мной стакан, снял бейсболку и повесил ее на спинку стула.

Я покосилась на стакан.

– Что это?

– То, что ты и просила – вода, – отозвался Андреас.

– Я просила газированную.

Он пожал плечами, сел напротив меня и наполнил свой бокал красной жидкостью из бутылки.

– Вода есть вода.

Мое тело напряглось от такого соседства. Этот человек напал на Зену, душил меня и, на самом деле или в моих фантазиях, был тенью, которая преследовала меня неделями. Я скользнула взглядом по свежезатянувшемуся порезу, который тянулся от его виска через щеку, рассекая щетину, к самому подбородку. От него исходила угроза, питательная среда для будущих кошмаров. Тем не менее я была там, за одним столиком с ним.

– Я просила газированную, – повторила я.

Он поднял бутылку.

– Плеснуть тебе глоток cachaça[71]?

Я вспомнила двойной виски, которым угощал меня декан на вечеринке двадцать лет тому назад. Напиток, который помешал мне добраться до Мэри прежде, чем Джонатан успел похитить ее у меня. Напиток, отведав которого, я поклялась никогда в жизни больше не прикасаться к алкоголю.

– Нет. Когда я пила алкоголь в последний раз, кое-что произошло, – наотрез отказалась я.

По какой-то необъяснимой причине мой ответ заставил Андреаса разразиться хохотом.

– Ты забавная, – сказал он, подавая бармену знак, чтобы тот принес еще бокал. – Так происходит со всеми. В начале пути все радуются жизни, а к концу озлобляются. Фокус в том, чтобы понять, когда нужно остановиться, нет?

Я было запротестовала, но бармен уже спешил к нашему столику. Поставив бокал перед нами, он подмигнул мне, чем сильно озадачил. Андреас плеснул в бокал немного кашасы и салютовал своим. Я пригубила воду из стакана.

– Ты следил за мной. Не только сейчас. Ты следишь за мной уже какое-то время, – проговорила я.

– Так и есть. Сначала потому, что принял тебя за кое-кого другого, потом потому, что мне стало любопытно. Мне захотелось узнать, зачем ты понадобилась Зене, и теперь я знаю. Ты очень необычная женщина. Очень крутая.

– Крутая?

– Да, крутая. То, как ты говоришь, этот винтажный костюм, твои волосы… «Ролекс». Ты очень стильная.

Я опустила пониже манжеты Отцовского плаща, чтобы прикрыть его же часы.

– Не имею понятия, о чем ты.

Я нервничала. Или переживала. Схватив стакан, отпила большой глоток и бессознательно прикоснулась к шее.

– Прошу прощения за это, – сказал Андреас, указывая на собственное горло. – Я теряю голову, когда злюсь. Я, как здесь принято выражаться, горячая голова. Хорошо, что там оказалась Зена и остановила меня.

Ощущая противную дрожь в теле, я вдруг подумала, что, если бы тот малюсенький корневой отросток не оказался живым, я могла бы быть дома, под надежной защитой двери и засова. Но было нечто интригующее в том, как Андреас склонился надо мной, словно для молитвы или жертвоприношения. Это и заставило меня согласиться отправиться в бар вместе с ним. В общем и целом, он и в самом деле приносил жертву – предлагал мне объяснение. Я бросила на него быстрый взгляд. Андреас наблюдал за мной, и на его губах играла легкая полуулыбка.

– Что ж, – проговорила я, неловко заерзав на стуле. – Я не могу провести здесь всю ночь. Ты привел меня сюда затем, чтобы о чем-то рассказать.

Андреас наклонился вперед и уперся локтями в столешницу, переплетя пальцы рук.

– Верно. Только ничего не бывает даром. Я даю тебе что-то. Ты даешь мне что-то. Вот как это работает, нет?

Андреас зацепил дужку солнечных очков за вырез футболки, и ткань под их весом сползла вниз, обнажив его волосатую грудь. Я отвела глаза.

– Мне нечего тебе предложить.

– Думаю, все-таки есть.

Я упрятала «Ролекс» еще глубже в рукав.

– Что же у меня может оказаться такого, чего бы ты хотел получить?

Андреас, помолчав немного, ответил:

– Зена.

– Зена? – переспросила я, вскинув брови. – У меня ее нет.

Столик зашатался от того, что Андреас еще сильнее подался вперед. Я подняла глаза, зафиксировав взгляд на точке за его плечом.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Где она?

– Откуда мне знать? – Андреас подвинул свой стул так, чтобы смотреть мне прямо в глаза. Я перевела взгляд. – Могу тебя заверить, мне неизвестно, где находится Зена, и не составляет ли ей компанию Английский профессор.

При этих словах все его тело напружинилось.

– Что ты знаешь об Английском профессоре?

Тщательно подбирая слова, я ответила:

– Только то, что это не я.

Андреас привалился обратно к спинке сиденья, что-то недовольно бормоча. Я же так и осталась сидеть, не сводя взгляда со стены у него за спиной.

– А ты скользкая штучка, – заявил он. – Ничего не показываешь. Как у вас тут говорят? Poker face? Да, у тебя покерфейс. Так сложно его прочитать. Так опасно.

– Я не угроза для тебя. Я – никто.

– Никто. Ха! Ты смешная.

Я допила воду.

– На месте Зены я вернулась бы домой, в Бразилию. Если хочешь ее