Сэйси Ёкомидзо - Бал-маскарад

Киндаити маялся от неловкости. Не успел он закончить фразу, как Хироко нетерпеливо спросила:

– А что он про зажигалку рассказывает?

– Ах, да-да! Теперь о зажигалке…

Видя, как Киндаити вновь взлохмачивает шевелюру, присутствующие уже не могли понять, кто кого допрашивает. Помощник инспектора Хибия неодобрительно закашлялся, инспектор Ямасита изо всех сил пытался не выказать своего неудовольствия, а инспектор Тодороку с церемонным видом начал подсчитывать фишки для игры в го. Киндаити, не получая ни от кого помощи, почти в отчаянии трепал свои несчастные волосы.

– Одним словом, случилось якобы следующее. Ваш отец, шагая в полной темноте по улицам города, захотел курить и достал зажигалку и сигарету, однако из-за сильного ветра не смог ее прикурить. Тогда он отказался от этой затеи и продолжал бесцельно бродить. Через некоторое время он вновь решил попробовать закурить и полез в карман за зажигалкой, но ее там не обнаружил. Решил, что, вероятно, обронил ее, когда недавно пытался положить в карман. По его словам, это была особая зажигалка. Значит, если ее найдут, можно будет определить, где он бродил той ночью.

– Неудачное объяснение.

– Да уж, можно было бы и получше придумать.

– Киндаити-сэнсей, а вы что об этом думаете?

– Поведение вашего отца несколько подозрительно, можно даже сказать, весьма подозрительно. Дело в том, что у него нет алиби на то время, когда кто-то отправил к праотцам Кего Маки.

– Вы хотите сказать, что отец…

– Одним словом, напрашивается такой сценарий: ваш отец не бродил, как он утверждает, бесцельно по улицам, а отправился в Ягасаки, где и отравил Кего Маки. Позднее выяснилось, что местом преступления является Асамаин. То есть для совершения преступления остается еще больше времени!

– Но зачем отцу нужно было убивать Маки?

– У него сильно развито собственническое чувство. Тот факт, что женщина, которой он сейчас обладает, в прошлом принадлежала другому мужчине, делает для вашего отца невыносимым само существование этого мужчины. Вот почему он избавляется от всех мужей Отори-сан.

– Какая ерунда! А цианистый калий? Где он его мог достать?

– Сакураи-сан, не преуменьшайте возможности вашего отца. Если такому человеку, как Тадахиро Асука, понадобится цианистый калий, то ему тут же доставят пару тонн на грузовиках. Тадахиро Асука – могущественный человек. Это убеждение глубоко укоренилось в общественном сознании. И Коскэ Киндаити тоже этому верит, – заявил Хибия.

Хироко выглядела теперь совсем беспомощной и, казалось, потеряла все свои бойцовские качества.

– Но это невероятно! Не может быть, чтобы сам Киндаити-сэнсей верил в такое глупое предположение.

– Послушайте, Сакураи-сан, человек, которого считают знаменитым сыщиком, часто делает глупые предположения. И от того, как много он сделает таких глупых предположений, зависит, может ли он считаться знаменитым сыщиком. Вот возьмите находящегося здесь инспектора Тодороку. Он по рукам и ногам связан понятием здравого смысла и, естественно, скептически отнесется к предположению, что такой человек, как Тадахиро Асука, способен совершить подобную глупость. Поэтому он остается инспектором и не может дальше продвинуться по службе. То же самое можно сказать и об инспекторе Ямасита. Что касается Киндаити, то он свободен выдвигать самые невероятные теории… И где же нашлась эта зажигалка?

– Она лежала на перилах крыльца нашей виллы, – неожиданно тихо ответила Хироко, утратив весь свой воинственный пыл. Она, видимо, поняла, что ее прежняя наступательная тактика не может их запугать.

– Вы сказали «на перилах»? – Нетерпеливый Хибия хотел еще что-то спросить, но Киндаити сумел его опередить.

– Когда ее нашли? – быстро спросил он.

– Вчера утром… Нет, ближе к полудню. Ее обнаружила не я, а пришедший помочь нам сотрудник фирмы «Камито тоти», который и передал ее мне. Как он сказал, она лежала на перилах на самом видном месте.

– Получается, что ваш отец позавчера вечером заходил на вашу виллу?

– Думаю, что да, – отозвалась Хироко и быстро добавила: – На всякий случай в больнице я показала эту зажигалку Отори-сан, и она подтвердила, что видела зажигалку у отца, когда они позавчера вечером встречались в отеле.

– Интересно, почему ваш отец не рассказал нам об этом? Во-первых, о том, что он посетил вашу виллу, а во-вторых, что оставил зажигалку на перилах?

– Киндаити-сэнсей, наверное, знает, почему он так поступил. Я ничего не знала до тех пор, пока Уэкия-сан не заметил эту зажигалку и не передал ее мне, равно как не знала и того, что позавчера вечером отец заходил на нашу виллу.

– Иначе говоря, ваш отец подошел к вилле, по какой-то причине не позвал вас, а только оставил на перилах зажигалку и ушел.

– Если это так, то я не могу этого понять. Может, сэнсей понимает?

По тону Хироко можно было предположить, что она бросилась в рукопашную, однако Киндаити никак не отреагировал, он только стеснительно моргал глазами, как бы показывая, что сожалеет о доставленной собеседнику неприятности. Наблюдая за этой схваткой, Хибия уже собирался прийти на помощь Киндаити, но его остановил предупреждающий кашель инспектора Ямасита.

Коскэ Киндаити некоторое время печальными глазами смотрел на Хироко, а затем, глубоко вздохнув, сказал:

– Сакураи-сан, а вы ведь сами виноваты…

– В конце концов, я ведь дочь Тадахиро Асука, и, если возникнет крайняя необходимость, я могу как-нибудь раздобыть пару тонн цианистого калия. Вы это имеете в виду, сэнсей?

– Каждый хочет, чтобы другие сказали за него то, что трудно сказать самому. Так ведь? А что касается глупых предположений, так это моя работа. В этом все дело. – Продолжая печально разглядывать Хироко, Киндаити продолжал: – То, что ваш отец поцеловал Отори-сан, фактически означало предложение руки и сердца, и, ответив на поцелуй, Отори-сан показала, что с радостью его принимает. То есть состоялась помолвка. Ваш отец хотел поделиться своей счастливой новостью прежде всего с вами. Или хотел добиться понимания с вашей стороны. И еще одно. Отец знал, что позавчера вечером вашего мужа в Каруидзаве не было. К тому же было отключено электричество, вокруг царила темень, завывал сильный ветер. Он, должно быть, подумал, что вам очень одиноко, и отправился навестить вас. Это было проявление отцовской любви.

– Проявление отцовской любви!.. Это уж слишком. Я уже не ребенок.

– Да, это так. Вы уже достаточно взрослая, чтобы в отсутствие мужа приглашать к себе в дом другого мужчину.

Свирепый блеск, который почти исчез из глаз Хироко, неожиданно вспыхнул с еще большей силой и пронзил Киндаити. Она вскочила со своего кресла, и казалось, что истинный характер норовистой лошадки проявится со всей силой именно сейчас: ее невозможно было обуздать. Помощник инспектора Хибия тоже вскочил с кресла, а инспекторы Ямасита и Тодороку невозмутимо взирали на собеседников.

Тяжело дыша, Хироко с ненавистью взирала на Киндаити, но при виде грустного и спокойного выражения его лица блеск в ее глазах постепенно начал угасать, и она снова села в кресло.

– Киндаити-сэнсей! – простонала она. – Как я в вас ошибалась!

– Что вы имеете в виду?

– Отец сказал, что он вам очень доверяет, поэтому я думала, что вы более отзывчивый человек.

– Прошу прощения. – Киндаити с готовностью склонил голову. – Вы специально пришли сюда, чтобы обо всем откровенно рассказать, и ваша реакция на мои вопросы приводит меня в недоумение. Вы что, испытываете антипатию к отцу?

– Ничего подобного! – резко возразила Хироко. Но тут ее возбуждение угасло, она уныло опустила плечи. – Я очень его уважаю. Нет, скорее люблю. Таких хороших отцов не так уж много. Поэтому я сержусь на саму себя за то, что доставляю ему страдания.

– И что увидел ваш отец?

– Думаю, что он ничего не увидел, так как в доме было совсем темно. Но он, несомненно, услышал.

– И что же?

– Звуки пианино.

– И кто играл?

– Конечно, Цумура-сан.

– Значит, Цумура-сан, придя к вам, стал играть на пианино?

– Что еще можно было делать? Ведь было совсем темно…

При этих словах, которые Хироко произнесла с серьезным выражением лица, Коскэ Киндаити невольно прыснул от смеха. Оба инспектора не сразу поняли, но в следующее мгновение их губы синхронно растянулись в улыбке. Только молодой помощник инспектора Хибия с подозрением вытаращил глаза за толстыми стеклами своих очков.

– Хироко-сан, – сказал Киндаити и смущенно почесал голову. – Извините, но разрешите называть вас так. Мне захотелось называть вас Хироко-сан. Можно?

– Конечно, называйте. Мне будет очень приятно.

– Спасибо. Вы ведь изменили мужу с Цумура-сан?

Хироко в замешательстве посмотрела на Коскэ Киндаити, ее лицо залил стыдливый румянец.

– Я вам честно расскажу обо всем. Когда в субботу вечером около половины шестого я позвонила в «Хосино-онсэн», у меня было такое намерение. Наверное, потому, что я была очень обижена. В тот день после полудня позвонил Тэцуо и сказал, что у него неотложные дела, он не может приехать. В прошлую субботу я тоже осталась одна, но тогда у него вроде бы действительно была серьезная причина, отец подтвердил и попросил меня не обижаться. Но позавчера его отговорка выглядела очень подозрительной. Простите, но вы, наверное, знаете, какая у него репутация.