Сэйси Ёкомидзо - Бал-маскарад

Коскэ Киндаити и инспектор Тодороку в сопровождении Хибия прошли около ста метров в сторону окружающего поле леса. Там, в высокой траве, были видны следы крови, а вокруг с суровыми лицами стояли полицейские в штатском и в форме. Один их них начал возбужденно рассказывать:

– Я и Ямагути-кун вслед за Акияма-сан бросились преследовать преступника. Когда мы достигли этого места, преступник произвел два выстрела, и одна из пуль попала в ногу Акияма-сан. Акияма-сан упал, и я бросился к нему на помощь, а преступник скрылся в лесу. Ямагути-кун побежал вслед за ним.

Лес до самых верхушек был погружен в море тумана, не было видно даже очертаний горы Ханарэяма, которая возвышалась за ним.

– Я сказал Акияма-сан, чтобы он оставался на месте, а сам побежал в лес вслед за преступником и Ямагути-кун. Преступника нигде не было видно. В той стороне раздался выстрел из пистолета, и я бросился на его звук. Преступника я так и не обнаружил, но на траве были видны следы крови. Я поспешил на прежнее место, но Акияма-сан там уже не было. Вскоре сюда вернулся и Ямагути-кун.

Этот полицейский в штатском по имени Кимура то же самое недавно докладывал помощнику инспектора Хибия, поэтому создавалось впечатление, что он произносит заученный текст.

Как рассказали полицейские, пуля попала в лодыжку левой ноги Акияма, но не задела кость, а прошла насквозь. Судя по следам на траве, кровотечение было сильным. Не обращая на это внимания, Акияма продолжил преследование преступника и углубился в чащу леса.

Коскэ Киндаити почувствовал, как у него побежали мурашки по спине.

В данной ситуации у помощника инспектора Хибия могло быть только два плана для поимки преступника: установить полицейский кордон в городе и организовать поиск в горах. Первый план уже был введен в действие, а что касается преследования преступника в горах, то время суток и погодные условия были для этого чрезвычайно неблагоприятные. Было уже около пяти часов вечера, туман сгущался; с наступлением сумерек видимость станет равна нулю.

Ханарэяма не слишком большая гора, но там несколько раз видели медведей. Преступник вооружен, и кто знает, сколько патронов у него еще осталось? Его защищает туман, и он может стрелять на звук шагов.

План операции необходимо было пересмотреть.

Оставив двоих полицейских для наблюдения за окрестностями, все вернулись в здание клуба. Приглашенные на турнир гости еще не разошлись, но Кадзухико и Тиёко нигде не было видно. У входа полицейский на мотоцикле ожидал помощника инспектора Хибия. Согласно его докладу, на вилле Фуэкодзи в Сакура-но-дзава в настоящее время находятся Ясуко и домработница Рики, а Мися после того, как ушла в гольф-клуб, еще не появлялась. Она так и исчезла после событий на десятой лунке.

Киндаити и инспектор Тодороку на машине Хибия из гольф-клуба заехали в больницу. В приемной дежурил Кадзухико, который рассказал им, что Тадахиро пришел в себя и сейчас чувствует себя довольно бодро. В настоящий момент делают переливание крови, и его не следует беспокоить. Тадахиро также просил передать, что предлагает организовать штаб операции на вилле «Бандзандзо», где все могут переночевать. В этом случае он будет чувствовать себя спокойным. На это Коскэ Киндаити сделал следующее заявление:

– Передайте Асука-сан, что операция входит в завершающую стадию. Сегодня или завтра преступник будет установлен и арестован. Желаем скорейшего выздоровления.

Кадзухико рассказал, что Тадахиро очень обрадовался, когда ему передали слова Киндаити. Около него находятся Тиёко и Хироко. По словам Кадзухико, присутствие Тиёко было большой поддержкой для дяди.

На кадиллаке, которым управлял Кадзухико, Киндаити и инспектор Тодороку отправились на виллу «Бандзандзо», но по дороге заехали в полицейское управление и взяли с собой инспектора Ямасита.

Было 20 часов 30 минут 15 августа 1960 года.

И вот теперь полицейские и детектив Киндаити сидели в зале виллы «Бандзандзо». Туман все больше сгущался, и не чувствовалось никаких признаков, что он может рассеяться. Ведущие в зал стеклянные двери были плотно закрыты, однако туман все-таки сумел проникнуть внутрь, и все помещение было затянуто дымкой.

Пришедший вскоре помощник инспектора Хибия сообщил, что, не говоря уже о преступнике, до сих пор не обнаружены следы Акияма и Мися. Акияма, видимо, продолжает преследовать преступника, что вызывает опасения за его судьбу. Но что случилось с Мися? Нет ли какой-то связи между ней и преступником?

– Операцию в горах придется отложить до утра, – проворчал Хибия, глядя на плотную стену тумана за окном. – Разумеется, по всему городу приняты меры к немедленному аресту человека, похожего по описанию на преступника. Что касается надписи, обнаруженной в домике номер семнадцать кемпинга «Белая береза», то сейчас проводится экспертиза, и скоро будут известны ее результаты. Они будут доставлены сюда.

– А как насчет списка лиц, которые останавливались в этом домике? – спросил Киндаити.

– Над этим сейчас работаем. К счастью, у Татибана есть письмо Синдзи Цумура, поэтому, если Цумура после смерти Фуэкодзи останавливался в «Белой березе» и собственноручно сделал запись в журнале проживающих, то это скоро будет выяснено.

– Приятно слышать, – сказал Киндаити, но его настроение было далеко не из лучших. Он печально наблюдал за доской для игры в го, на которой разворачивалось сражение между двумя инспекторами полиции.

В 20 часов 45 минут раздался телефонный звонок. Это была Хироко, и она попросила к телефону Коскэ Киндаити.

– Киндаити-сэнсей, говорит Хироко Сакураи. Я в больнице. А кто сейчас вместе с вами на вилле?

– Здесь помощник инспектора Хибия, командированный из Главного управления полиции инспектор Ямасита, а также известный вам инспектор Тодороку. Больше никого нет.

Немного подумав, Хироко продолжала:

– Это прекрасно. Я сейчас к вам еду и прошу всех подождать меня. Мне хотелось бы, чтобы все обязательно выслушали меня.

Голос Хироко звучал спокойно и решительно. Положив трубку, Киндаити невольно глубоко вздохнул.

Глава двадцать вторая

– Киндаити-сэнсей, вам что-нибудь известно об этой зажигалке? – вместо приветствия сказала Хироко и, развернув платок, положила перед детективом зажигалку в золотом корпусе.

На корпусе была выгравирована пирамида, из чего можно было заключить, что зажигалка сделана по специальному заказу. Киндаити взял ее в руки и показал Хибия.

– Это зажигалка вашего отца, не так ли? – обратился он к Хироко.

– Отец начал что-то объяснять, но он еще не может долго говорить. Однако я поняла, что он вам о ней что-то рассказывал.

Хироко говорила резким, вызывающим тоном, и хотя в уголках ее губ затаилась слабая улыбка, но эта улыбка скорее говорила о твердости ее характера, а бесстрашный блеск в глазах свидетельствовал о том, что она может быть серьезным противником. Сделав вид, что он подавлен ее решительностью, Киндаити, сонно моргая, сказал:

– Да-да. Ваш отец рассказал, что позавчера вечером он в тумане ее потерял.

– Потерял? Как это может быть? Такую ценную для него вещь?! Отец не бывает таким рассеянным. При каких обстоятельствах он ее потерял?

– Это случилось, как бы вам сказать… Короче говоря, позавчера вечером ваш отец вскоре после восьми часов вышел из отеля «Такахара», в это время как раз было отключено электричество. Перед тем он находился в лобби-баре отеля вместе с Тиёко Отори. По его словам, когда неожиданно отключили свет… в общем, получилось, что они обнялись и их губы слились в поцелуе. Затем… Затем…

– Что затем сделал отец?

– Сакураи-сан, лучше скажите, как к вам попала эта зажигалка, – нетерпеливо спросил Хибия, но Хироко даже не повернулась в его сторону.

– Так что сделал затем отец? – спросила она Киндаити все так же резко. Неприятная улыбка будто приклеилась к ее губам. Казалось, что она насмехается над собеседником.

Кровь прилила к щекам оскорбленного помощника инспектора Хибия, он хотел что-то сказать, но, поймав взгляд инспектора Ямасита, промолчал.

Коскэ Киндаити несколько растерялся от подобной резкости Хироко. Женщина явно была готова броситься в бой, она была похожа на норовистую лошадь, закусившую удила. Детектив даже почувствовал себя неудобно, как будто это он целовался в темноте. Запустив руку в растрепанную шевелюру, он примирительно забормотал:

– Ну… Все так и было. Вот так, одним словом. – Видимо, поняв комичность своего положения, он глупо рассмеялся. Затем, проглотив слюну, набрался сил и мужества и продолжал уже другим тоном: – Ваш отец выскочил из отеля, однако на улице после отключения электричества была кромешная темнота, и он заблудился. К тому же поцелуй Отори-сан заставил взыграть его кровь, и, как он сам говорил, он не помнит, как он шел и куда. Домой он вернулся в половине десятого или в десять. Одним словом, как бы это сказать, ваш отец, опьяненный счастьем вернувшейся молодости, в течение полутора-двух часов бродил по улицам Каруидзавы и не помнит, где бродил и встречал ли кого-нибудь. Вот что он нам рассказал.