Смерть в райском уголке - Эмили Салливан
Бедная одинокая вдова, которой так легко манипулировать с помощью толики мужского внимания.
Мысль тяжелым камнем осела в животе, и я расправила плечи, решительно пообещав себе, что буду более осторожна. Я почувствовала на себе его вопросительный взгляд, но подавила желание объясниться. Успокоить его? Нет. Пускай он гадает. В молчании есть своя сила, это я точно знала. Пришло время воспользоваться ею.
По дороге нам встретились несколько человек и угрюмая коза, которая громко блеяла, пока мы шли мимо. Но чем выше мы поднимались, тем меньше зданий было вокруг, пока мы наконец не добрались до одинокого домика на самой вершине холма. Владелец ресторана оказался прав. Крохотный каменный домишка был окружен натянутыми бельевыми веревками, на которых развесили постиранную одежду, чтобы просушить под теплым полуденным солнцем.
— Это наверняка то самое место, — прошептал мистер Дориан.
Вокруг стояла тревожная тишина. Лишь шелест одежды на легком ветру да блеянье козы, обитавшей чуть ниже по склону, нарушали безмолвие.
— Как думаете, она внутри? — спросил мистер Дориан, когда мы подошли ближе.
— Я определенно на это надеюсь, — сказала я, прибавив шаг.
Входная дверь была открыта, и я облегченно выдохнула. Значит, хозяйка не могла отойти далеко. Остается шанс, что от этого путешествия еще выйдет какая-то польза.
— Yassou![11] — крикнула я, осторожно пробираясь сквозь лабиринт из бельевых веревок.
Изнутри донесся сдавленный ответ, и в дверном проеме возникла женщина. Она была старше меня, ростом примерно с Дафну. Волосы ее были столь же темными, как у Дафны, за исключением белоснежной пряди на виске. Но именно ее карие глаза поразили меня до глубины души, ведь их безразличное выражение было хорошо мне знакомо: именно его я видела, когда смотрела в зеркало в первые месяцы после смерти мужа.
Эта женщина горевала по своей племяннице, и неважно, шантажировала она Дафну или нет.
— Yassou, — повторила я и продолжила на греческом: — Вы ведь тетя Дафны Костас?
— Да. — София прищурилась. — А кто спрашивает? — спросила она, демонстративно перейдя на английский.
Я вспомнила слова Дафны: «Моя мама и тетя работали на Корфу в молодости и обучили меня».
Как же давно, казалось, состоялся этот разговор.
Я помедлила и бросила взгляд на мистера Дориана. Мы не обсуждали, стоит ли продолжать притворяться супружеской парой, но так как нам были нужны — нет, абсолютно необходимы — честные ответы этой женщины, лгать ей казалось неправильным. Он едва заметно кивнул мне, и я снова перевела взгляд на Софию.
— Меня зовут миссис Харпер, а это мистер Дориан, — ответила я на английском. — Мы познакомились с Дафной на Корфу. Можно задать вам несколько вопросов о ней?
Выражение ее лица стало чуть мягче, но она мгновенно опомнилась.
— Я очень занята, — сказала она и указала на развешенное белье.
— Разумеется. Мы не отнимем у вас много времени.
София ответила хмурым взглядом, но потом все-таки сдалась.
— Ладно.
Она обвела взглядом пустующий двор и жестом пригласила нас войти внутрь дома. Я не сомневалась, что множество людей видели, как мы поднимались по холму, и наш визит станет темой разговоров между соседями.
Внутри царила благословенная прохлада, дарующая отдых от жарких солнечных лучей. Войдя, я быстро оглянулась. Дом был довольно маленький, но чистый. Кажется, здесь имелось всего три комнаты: гостиная, в которой находилась кухня, стол, стулья и две двери, которые, как я предполагала, вели в спальни или кладовые. София пригласила нас присесть за стол, но мистер Дориан остался стоять, потому что стульев было всего два. София поставила на печь чайник и достала печенье.
— Спасибо, — сказала я и взяла одно, прежде чем предложить тарелку мистеру Дориану.
Он покорно взял печенье, и мы принялись жевать, пока она готовила чай.
— Вы очень хорошо говорите по-английски, — сказала я, пытаясь заполнить неловкую паузу. — Дафна сказала, что вы с сестрой выучили его, когда работали на Корфу, верно?
— Нет. Мой отец был учителем в Гайосе и обучил нас. Тем, кто знает английский, легче найти работу. Особенно на Корфу.
София сняла чайник с печи. Я посмотрела на мистера Дориана и склонила голову набок. Настала его очередь попытаться вытянуть из нее больше, чем одно предложение.
— Боюсь, я не знаю вашей фамилии, — начал он.
Она бросила на него острый взгляд и не отводила его, наливая воду в заварочный чайник.
— Я тоже Костас.
— Понятно, — протянул мистер Дориан.
Получается, Дафна была незаконнорожденной. Возможно, это одна из причин, по которой она покинула Паксос.
— Да, — сухо подтвердила нашу догадку София и поставила на стол поднос с чайником и чашками. — Мы с ее матерью изо всех сил старались подарить ей лучшую жизнь, но в подобном месте это сложно. Всем вокруг все про вас известно. И они никогда не забывают, — добавила она, встретившись со мной взглядом.
— Я сожалею о вашей утрате, — сказала я. — Я не очень хорошо знала вашу племянницу, но она произвела впечатление целеустремленной молодой женщины.
Губы Софии задрожали, словно она изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу эмоции. Взяв себя в руки, она опустилась на свободный стул.
— Спасибо. Последние дни нелегко мне дались.
Мистер Дориан, стоявший у меня за спиной, кашлянул, но я его проигнорировала. Сперва нам нужно завоевать доверие этой женщины и только потом обвинять ее в шантаже. К тому же ее горечь казалась мне искренней. Что-то здесь было не так, и мне стоило действовать с осторожностью.
— Она говорила мне, что ее родители умерли, когда она была совсем маленькой, — начала я.
Возможно, ее отец умер, не успев жениться на ее матери. Подобная неприятная ситуация иногда встречается.
София поджала губы:
— Моя сестра умерла, когда Дафна была ребенком. Ей тогда было около шести.
— А ее отец? — спросил мистер Дориан.
Я бросила на него недовольный взгляд через плечо, но, когда повернулась обратно к Софии, та встала с места:
— Мне жаль, что вы проделали такой долгий путь, чтобы выразить свои соболезнования старой женщине, но теперь вы должны уйти.
— Мисс Костас, мы прибыли сюда не только для этого, — мягко сказала я, чувствуя, как в душу закрадываются подозрения. — Вы знаете, как умерла Дафна?
— Разумеется, знаю, — огрызнулась София. — Миссис Бельведер сказала, что ее подкосила лихорадка. Но болезнь взяла свое быстро, и у нее были лекарства, так что она хотя бы не страдала.
Я не слишком удивилась тому, что Флоренс утаила ужасающие подробности гибели Дафны, особенно учитывая тот факт, что преступник по-прежнему оставался на свободе. София говорила с такой горячностью, что становилось
