Смерть в райском уголке - Эмили Салливан
Я быстро допила свой чай, пока мистер Дориан оплачивал счет. Когда владелец кафе вернулся со сдачей, я благодарно ему улыбнулась.
— Все было очень вкусно, — сказала я на греческом.
Мистер Карахалиос просиял от гордости.
— Моя жена все приготовила, — ответил он и указал на часть ресторана, где наверняка находилась кухня.
— Прошу, передайте ей мою благодарность. Но прежде чем вы уйдете, я надеялась, что вы сможете нам кое-чем помочь.
Он склонил голову набок:
— Разумеется.
— Мы ищем одну женщину. Я не уверена, как ее зовут, но ее племянница Дафна Костас работала на Корфу, — добавила я, но мужчина застыл, стоило мне упомянуть имя Дафны.
— Ах, вы говорите о Софии, — выдохнул он, и грусть в его взгляде подтвердила, что письмо Флоренс все же дошло до Паксоса.
По крайней мере, нам не придется сообщать ей печальную новость лично.
— Она живет на вершине холма. — Мистер Карахалиос указал на север. — Она работает прачкой. Вы сразу узнаете ее дом, — добавил он с мрачным кивком.
— Спасибо большое, — поблагодарила я.
Он тепло мне улыбнулся и слегка поклонился.
— Вы должны заглянуть к нам еще раз, — сказал он на ломаном английском.
— Обязательно, — поспешно заверил мистер Дориан.
Он поднялся с места и протянул мне руку.
Мы вышли из ресторана и направились к холму, возвышавшемуся на окраине деревни. В этот час улицы в основном пустовали, потому что большинство жителей острова либо обедали, либо спали, спасаясь от жары. Жаркое солнце нещадно палило с небес, и я опустила на лицо вуаль, чтобы защититься от безжалостных лучей.
— Очень ловко, — мгновение спустя заговорил мистер Дориан. — Сперва хорошо умаслить его, а потом задать интересующие вас вопросы.
— Как вы узнали, что я его умасливала?
— По тону вашего голоса и улыбке. С ним вы вели себя куда милее, чем со мной.
Я фыркнула, но мистер Дориан только ухмыльнулся. Мне начинало казаться, что ему нравится выводить меня из себя.
— Я сказала мистеру Карахалиосу, что еда была замечательной, и это абсолютная правда, — бросив взгляд на него, заверила я. — Но я, скорее всего, сказала бы это в любом случае.
Он усмехнулся:
— Мне нравится ваше коварство, миссис Харпер. На вашем фоне я не кажусь таким уж злодеем.
— Злодеем? Что, бога ради, вы имеете в виду?
— Ну вы знаете, — начал он, лениво махнув рукой. — Сеющий скандалы мужчина, развращающий невинную, честную вдову. И все в таком духе.
Я хотела заметить, что вдовы по определению не могут быть такими уж невинными, но решила оставить этот комментарий при себе.
— Так себя мог бы вести герой из ваших книг, — фыркнула я.
Он удивленно рассмеялся:
— И правда. Пожалуй, мне стоит записать эту идею. Придумывать интересных злодеев всегда непросто.
Он похлопал руками по карманам и достал маленькую записную книжку и карандаш, которые я часто видела при нем. Не сбавляя шага, он что-то записал, а затем сунул блокнот и карандаш обратно в нагрудный карман.
— Так к вам приходят идеи? — спросила я. — Во время разговоров?
— Периодически, — признал мистер Дориан. — Я могу услышать что-то, что наведет меня на мысль, но хорошая идея как огонь. Нужно подкармливать ее, прежде чем она из искры разгорится в костер, достаточно жаркий, чтобы согреть своим теплом.
— Хм. Интересная аналогия. — Я помедлила, но затем все же решилась задать вопрос, который интересовал меня по-настоящему: — Вы когда-нибудь вдохновлялись настоящим делом?
Он резко обернулся и впился в меня взглядом темных глаз, которые, казалось, не упускали ни одной детали.
— Вы считаете, я напишу об этом расследовании?
— Мне приходила в голову такая мысль.
Мистер Дориан вновь перевел взгляд на дорогу. Он молчал так долго, что я начала сомневаться, что он вообще ответит.
— Мой первый роман основан на реальном деле об убийстве, которое так и не было раскрыто, — начал он. — Думаю… наверно, я хотел подарить жертве подобие справедливости.
— Ох.
По словам Кристофера, Флоренс считала, что первая книга мистера Дориана была автобиографична. И если память мне не изменяла, в этой книге инспектор расследовал убийство своей первой возлюбленной. С этой женщиной он был знаком в юности, но их связь оборвалась, когда они выросли. Боль от потерянной любви является определяющей чертой его характера и задает тон каждому его расследованию. Она же объясняет, почему он остается холостяком, несмотря на то, что симпатизирует и герцогине, и мисс Линли.
Мистер Дорин стиснул зубы:
— Это была глупая идея. Я больше никогда так не поступал. Так что, отвечая на ваш вопрос: нет. Я не напишу об этом деле, миссис Харпер.
— Я не хотела лезть не в свое дело, — мягко сказала я.
Мое сердце болезненно сжалось от мысли, что мистеру Дориану — да любому человеку — пришлось пережить такую потерю. Хотя теперь некоторые черты его характера становились чуть понятнее.
Он покосился на меня и улыбнулся краешком губ.
— Это справедливый вопрос. К тому же вы не первая его задаете. Люди постоянно советуют мне разные преступления для вдохновения. Некоторые из них настолько ужасные, что я не смею пересказывать их подробности при дамах, — признал он, передернув плечами. — Людская жажда крови и жестокости никогда не перестает меня поражать.
В детективах мистера Дориана жестокость обычно не упоминалась на страницах книг, и отчасти именно поэтому его романы мне так понравились. Однако он был прав. Достаточно заглянуть в лондонскую газетную лавку, чтобы увидеть весь спектр чудовищных заголовков, предложенных людям на потеху.
— И все же, — продолжил он. — Признаюсь, что порой нахожу в каждодневной жизни вдохновение для других аспектов моих романов. К примеру, для персонажей и их мотивации. Или для места действия. Но обычно вдохновение приходит ко мне в самые нежданные мгновения.
— Любопытно.
Он вскинул бровь:
— Неужели?
— Мне нравится узнавать о том, как вы пишете, — призналась я. — И я действительно никогда не задумывалась о том, насколько много нужно трудиться, чтобы написать книгу. Знаю, звучит глупо. Но, увидев процесс лично, я… открыла для себя много нового.
Он улыбнулся и сунул руки в карманы штанов, весьма довольный собой.
— Думаю, это лучший комплимент, что я от вас слышал, миссис Харпер.
— А это считается комплиментом? — спросила я, игриво вскинув бровь.
— От любого другого человека? Нет. От вас? Абсолютно.
Я рассмеялась, но быстро опомнилась. В конце концов, у меня по-прежнему имелись подозрения по поводу этого мужчины и его мотивов. Подозрения, от которых я не могла просто отмахнуться. Но, разговаривая с
