Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова
Но вот вопрос: где заканчивается химия и начинается что-то другое? Ведь, по сути, каждая клетка запоминает опыт, пусть и без сознания. Можно ли считать это своего рода биохимической памятью?
Я думаю, что адаптация – это не просто выживание. Это способ живого помнить окружающий мир и подстраиваться под него. Значит ли это, что все живое учится? И если да – где граница между растением, бактерией и человеком?
Очень интересно, как вы понимаете адаптацию: как набор реакций или как форму памяти?»
– Шедеврально! – заценил Виктор. – Я ничего не понял!
– Значит, действительно то, что надо, – одобрила Анастасия.
Пока мы были заняты своими делами, коллеги успели подготовить для Насти, а точнее Саши Кротовой, «живой» профиль в нужной нам социальной сети, не забыв добавить всю необходимую информацию, фото и даже друзей: все четко в соответствии с нашей просьбой.
Мы открыли оба сообщества и разместили в каждом сообщение, подготовленное Савелием. Оставалось ждать. Я предложила разойтись по комнатам и попробовать уснуть. Завтра нас, вероятно, встретит новый трудный день.
Субботкин явно обрадовался, что наконец мы оставим его в покое. В номере Настя сразу отправилась в душ, а я все-таки решила сделать то, что откладывала уже долгое время.
– Тайна, польщен вниманием, – поприветствовал меня Гэтсби. – Но увы, никакой новой информации мне найти не удалось.
– Я думаю, она уже у вас есть.
– Объясните.
– Евгений, на одной из ваших вечеринок я увидела своего давнего друга из детского дома. Точнее, я успела встретить там двоих, но речь сейчас об одном из них. Он также фигурировал в том списке, что вы мне передали. Я знаю, как вы блюдете конфиденциальность своих гостей, и не посмела бы просить вас…
– Но?
– Он ведь был среди воспитанников в перечне нашего психолога, Веры Кузьминичны. Могу я попросить вас найти контакты человека из этого перечня? Его фамилия Лаваль. Лаваль Вячеслав Викторович.
Я готова была дать руку на отсечение, что в этот момент Гэтсби улыбался, сидя в одном из старинных кресел своего роскошного особняка.
– То есть вы просите найти данные человека из списка воспитанников детского дома и аккуратно намекаете, что они могут быть в моей записной книжке? – весело спросил Евгений.
– Именно это я и делаю, – сдалась я, не видя смысла извиваться ужом на сковороде.
– И не боитесь, что это может дорого вам обойтись?
– В каком смысле? – насторожилась я.
– Вдруг я взамен попрошу составить мне компанию на скачках? Не в седле, разумеется, на трибуне.
– Легко, – быстро согласилась я.
– Вы не дослушали. Они проходят в Катаре: прекрасная арабская страна с теплым морем.
– Вы не оставляете мне выбора.
– Стараюсь.
Из ванной появилась Анастасия, и мы с Гераскиным ненадолго простились. Настала моя очередь принимать водные процедуры. Когда я появилась в банном халате, Настя весело заметила:
– Удачно мы взяли сменные вещи для фотосессии нашей Саши! Теперь у нас есть по чистой футболке для сна.
– Сомкнуть бы только глаза!
– Проверим? – предложила девушка, бросив взгляд на планшет.
Я села на ее кровать, и мы открыли страницу сообщества. На сообщение Саши уже пришел ответ, и отправлен он был в личные сообщения нашей идеальной жертвы. Автор явно не хотел привлекать к себе внимание.
Пользователем значился Платон Артемьевич.
«Очень точное наблюдение. Большинство людей воспринимают адаптацию как механическую реакцию, но ты правильно чувствуешь: это процесс, в котором система запоминает условия среды.
По сути, любая живая структура существует на грани двух состояний: устойчивости и разрушения. Все, что переживает стресс и не распадается, становится сильнее именно потому, что хранит след. Это и есть память, только не когнитивная, а физическая, химическая, энергетическая.
Вопрос, где кончается химия, – один из тех, на которые нет официальных ответов. Иногда граница проходит не в веществе, а в наблюдателе.
Если интересно, я могу прислать тебе несколько интересных статей по этому поводу».
– Хорошо, что Субботкин этого не видит, – хохотнула Настя. – А то точно бы не уснул, переваривая прочитанное.
Мы попробовали перейти в профиль отправителя, но он был скрыт.
– Неудивительно, какие-то настройки приватности, очевидно, иначе я вряд ли пропустила бы участника с таким никнеймом.
Я взяла из рук Насти планшет и написала короткий ответ:
«Да, спасибо».
– И все? – удивилась подруга. – Может, еще что-то добавить?
– Наша идеальная жертва не должна переусердствовать.
Настя лишь согласно кивнула и открыла ноутбук Киры, который мы забрали у Субботкина в свой номер, рассудив, что, раз Платон в сети, а лишенная нами гаджетов Софья не выходит на связь, он наверняка возобновит активное общение с Кировой. Мы не ошиблись.
Войдя в электронную почту девушки, мы обнаружили послание от нашего злодея:
«Тебе еще интересен доступ к тому, о чем я рассказывал»?
– Тут тоже усердствовать в ответе не будем? – поинтересовалась Настя.
– Нам нужно как можно быстрее дать ему понять, что Кира не станет вестись на его уловки.
– Может, ответить, что эта тема ей уже не интересна?
– Нет, слишком топорно. Давай все-таки пока поддержим переписку.
Чуть поразмыслив, я напечатала ответ:
«Если это возможно, было бы круто».
Я уснула прежде, чем мы дождались какой-либо реакции от Платона, а едва разомкнув глаза, увидела Настю, сидящую в кровати с планшетом.
– Ты ложилась? – насторожилась я.
– Проснулась минут пятнадцать назад, – ответила она, не отводя взгляд от экрана.
– Что там?
– Он прислал нашей Саше личное сообщение с файлом. Вот, читаю. Какая-то научная статья. Тут в основном про клетки. Хочешь, вслух?
– Лучше перешли мне, отправлю Савелию.
Так я и поступила, спросив совета, что можно на это ответить, какие уточняющие вопросы задать отправителю.
В дверь постучали.
– Эй, – услышали мы голос Виктора. – Завтракать идем?
– Одеваемся, – соврала я. – Иди стол займи, догоним.
* * *
Минут через пятнадцать мы присоединились к Субботкину, который пил кофе, устроившись у окна. Я сразу поведала ему о наших достижениях, но он почему-то не особенно обрадовался налаживающемуся контакту с маньяком.
– Опасно все это, – покачал он головой. – Может быть, все же продолжить переписку от лица Киры?
– Ага, и послать одиннадцатиклассницу в лес на верную гибель?
– Я переживаю за Настю, – признался он.
– С удовольствием пошла бы сама, но боюсь быть узнанной и все испортить. Такой же исход нам грозит и с участием Киры. Кто знает, что и в какой момент взбредет в голову подростку? Ну а в нашей доблестной сотруднице мы уверены на все сто и даже больше.
– Я в себе, между прочим, тоже! – тут же
