Много лет назад - Чарли Донли

поверить в ту ложь, которую твердила себе. Что я не сделала ничего плохого. В то время я очень сильно нуждалась в деньгах. Черт возьми, я была готова поверить во что угодно.

– Как вы нашли меня?

– Тогда?

– И тогда тоже. Но начните с сегодняшнего дня. Как вы нашли меня здесь, в Сидар-Крик?

– Эта история попала во все новости. Кроме того, я слежу за подкастом Райдер Хиллиер. Я слышала эту историю раньше. Она была у всех на слуху, когда это случилось. Но я так и не собрала все воедино, пока не услышала имя женщины, которая отдала вас на удочерение.

– Венди Даунинг.

– Да. Адвокат велел мне использовать это имя.

Слоан моргнула, пытаясь понять, что говорит эта женщина.

– Вы Венди Даунинг?

– Нет, я Марго Грей. Но в 1995 году юрист по имени Гай Менендес заплатил мне десять тысяч, чтобы я назвалась Венди Даунинг. Для того чтобы он мог, как он мне тогда сказал, убедиться, что маленькую девочку удочерит пара, которая ее заслуживает.

Слоан осмотрелась, наконец заглушила двигатель и закрыла дверцу машины.

– Как вы нашли меня здесь, в Сидар-Крик?

– У меня есть друг, который хорошо разбирается в компьютерах. Он взломал систему или, не знаю, что он там сделал, и выяснил, что вы арендовали этот дом. Он знал даты и все такое. Так что я решила подождать, пока вы не появитесь.

Слоан знала, что если эта женщина смогла найти ее, то пройдет совсем немного времени, прежде чем появятся Райдер Хиллиер и остальные представители прессы. Она надеялась, что у нее будет достаточно времени, чтобы выслушать историю Марго Грей.

– Поговорим внутри. – Несколько минут спустя Слоан и Марго сидели на кухне. – Давайте с самого начала. Как вы познакомились с Гаем Менендесом?

– В 1995 году мне было двадцать три года, и я работала в закусочной в Мобиле.

– Алабама?

– Да. Этот парень приходил в кафе каждое утро. Он всегда сидел рядом со мной. Он был очень милым и вежливым и всегда оставлял большие чаевые. Я думала, что он, возможно, пригласит меня на свидание или что-то в этом роде, но он так и не пригласил. Вместо этого он спросил, не окажу ли я ему услугу.

Слоан внимательно слушала.

– В чем заключалась услуга?

– Он сказал, что он юрист. Дал мне визитку. Объяснил, что работает в агентстве по усыновлению и что возникла проблема с одним из усыновлений, которое он курировал. Было сложно преодолеть бюрократическую волокиту, чтобы передать ребенка семье, которая очень хотела его. Оказалось, что ему нужно, чтобы я присмотрела за ребенком пару месяцев, пока он не сможет организовать усыновление. Предложил мне за это пятнадцать тысяч. И еще десять, если я выдам себя за мать ребенка, когда будет происходить процесс усыновления. Тогда… Я имею в виду, черт возьми, даже сегодня это были бы большие деньги. И я очень в них нуждалась. Поэтому я согласилась.

– Значит, вы заботились обо мне?

– Да, около четырех месяцев, пока он окончательно не оформил удочерение.

– Что произошло через четыре месяца?

– Чтобы сделать удочерение законным, ему нужно было сделать несколько моих фотографий и показать их паре, которая хотела взять ребенка. Он сделал несколько снимков на белом фоне. Пару недель спустя мы встретились снова, и он показал мне водительские права и паспорт с моей фотографией, но не с моим именем. В документах значилось, что я Венди Даунинг. Он сказал, что для моей же безопасности мне придется скрывать свою настоящую личность во время процесса удочерения. Конечно, это заставило меня занервничать. И заподозрить неладное. Например, что, возможно, все не совсем законно. Но когда он вручил мне паспорт и водительские права с фальшивым именем, он также отдал мне еще пять тысяч с обещанием отдать остальное после того, как мы закончим. – Слоан увидела, что Марго Грей смотрит в потолок. На ее глаза снова навернулись слезы. – Я знала, что поступаю неправильно, но чувствовала себя загнанной в угол. После того как я взяла первую половину денег, я почувствовала себя… не знаю, обязанной или что-то в этом роде. После того как я встретила пару, которая хотела удочерить тебя, я сказала себе, что в мире есть вещи похуже, чем помогать милой паре найти ребенка. Я просто как бы отогнала от себя мысли о том, откуда мистер Менендес достал малыша. Отогнала мысли о том, что вы, возможно, уже принадлежали любящим родителям.

– Когда это произошло? – взволнованно спросила Слоан. – Ну, встреча с адвокатом.

– В июле девяносто пятого. Я помню дату, потому что мы впервые поговорили в мой день рождения. В ноябре мы оформили удочерение. В сентябре и октябре того же года я познакомилась с вашими родителями. Мы дважды встречались за ланчем, и я задала им кучу вопросов, которые мистер Менендес написал для меня. Как будто я брала у них интервью.

Слоан медленно склонила голову набок.

– Я была… с вами? Когда вы встречались с ними?

– Да, – Марго пожала плечами. – Я должна была играть роль вашей мамы, так что, конечно, вы были со мной.

Слоан с трудом сглотнула. Она заставляла себя мыслить ясно, как будто вернулась в лабораторию с трупами в медицинской школе и следовала маршруту, по которому черепной нерв проходит через мозг. Она заставила себя сосредоточиться и справиться с приливом адреналина, который нахлынул, когда она каким-то образом споткнулась о то, что, безусловно, стало самым большим прорывом в этом деле за последние десятилетия.

– И вы понятия не имели, как этот адвокат заполучил меня?

– Нет. Кроме того, что он работает в агентстве по усыновлению, он ничего мне не сообщил.

– Так как вы догадались, что я была малышкой Шарлоттой Марголис?

– Тогда я этого не поняла. Не сложила два и два. Я помню, как та семья пропала без вести. Их история была во всех таблоидах. Но, как сообщили средства массовой информации, исчезла вся семья. Я никогда не думала, что то, что я делала для мистера Менендеса, было связано с пропавшей семьей Марголис. Когда все закончилось, я взяла деньги и уехала подальше от Мобила. Пыталась забыть обо всем. Но не смогла. Сначала это действительно беспокоило меня и я была подавлена тем, что натворила. Даже подумывала о том, чтобы сдаться полиции. Прошло пару лет, и чувство вины вроде как исчезло. Какое-то время я даже думала, что все прошло. Но такого рода чувство вины никогда не проходит. Оно просто становится частью тебя. Затем, на днях, я включила подкаст Райдер Хиллиер, и