Больные люди - Михаил Олегович Бабиенко

class="p1">— О, вот ещё кой-какой секрет. — сказал следователь. — Все эти ребята — люди с диагнозами, которым не до конца помогло лечение, скрывающие их и приходящие сюда, чтобы получить поддержку от таких же, как они сами. Это местное общество, но таких много — считай, по всей стране.

— И что, помогает вам общение? — спросил я.

— Мы стараемся сделать так, что помогало, и это даёт свои плоды. — сказала Лена.

— Что хотите заказать, дорогие наши посетители? — обратилась к нам официантка.

Я заказал яичницу и пол стакана пива, Лена — стейк и бокал вина, Соня — жареной картошки и яблочного сока, а следователь ограничился чаем с лимоном.

— Хорошо. — записала заказы официантка и ушла за стойку.

Мы сели за столик вчетвером: я, Лена, Соня и Владислав Егорович. Я положил руку на стол, и Лена потянулась своей рукой, чтобы взять её.

— Спасибо, Саш, что не отверг меня после всего того, что узнал. — сказала она.

— Лена, я бы никогда тебя не отверг. А всё, что я узнал… это крайне интересно. А ты знаешь, что я люблю тебя за то, что ты делаешь мою жизнь интересной.

Лена улыбнулась.

— После праздника поедем к тебе? — спросила она.

— Ага. — сказал я. — И готовься перевозить вещи ко мне. Квартирка, конечно, небольшая, но как-нибудь обустроимся.

Лена засияла.

— Спасибо, Сашенька. Мне очень приятно.

— Спасибо, братик! — сказала мне Соня. — Я рада, что Лена будет жить с нами.

— Молодец, Сашко. — сказал следователь. — Не промах ты, однако.

Нам принесли наши заказы. Мы начали уплетать их за обе щеки после насыщенного событиями дня. Закончив трапезу, я заметил, что один из посетителей сидел с гитарой и наигрывал на ней что-то романтичное. Я встал и подошёл к нему.

— Извините, а могу я у вас одолжить гитару? — спросил я. — Я ненадолго.

— Вот, пожалуйста. — сказал он и дал мне гитару. Я неуверенно подёргал струны, а затем, когда все стихли в ожидании того, что я сыграю, я начал наигрывать и напевать мелодию, которую когда-то услышал в старой комедии и выучил, пусть и слова некоторые оказались перековерканы из-за времени:

Как хочется хоть раз, в последний раз поверить,

Не всё ли мне равно, что сбудется потом…

Любовь нельзя понять, любовь нельзя измерить,

А там, на дне души, как в омуте речном….

Пусть это — даль туманная, пусть это — глубь бездонная,

Сегодня ночью понял я, что ты — моя судьба!

И очи твои чёрные, слова твои обманные

И вздохи твои томные свели меня с ума!

Когда я закончил петь на высокой ноте, мне громко поаплодировали. Лена кинулась обнимать и расцеловывать меня. Соня и следователь смотрели довольно со своих мест.

И, сидя здесь, в этом кафе, я и записываю сегодняшние события. Сидящие рядом Лена и Владислав Егорович поправляют меня в деталях, за что им огромное спасибо. Ну, а на сегодня всё. В кои-то веки день заканчивается просто прекрасно, и я уверен, что ничего страшного больше не произойдёт.

Послесловие (от автора книги)

Так и заканчивается эта история. Однако история дневника на момент начала работы не была закончена. Но сейчас и ей пришёл конец.

Как-то раз я, возвращаясь домой, увидел у калитки своего дома некоего человека. Тот, завидев меня, сбежал. Потом это событие произошло ещё раз. И ещё. И ещё. Я уже стал волноваться, как бы это не угрожало моей жизни. Но в один день всё решилось.

Вернувшись из школы домой, я увидел у калитки уже трёх людей. Они просто стояли и смотрели на мой дом и иногда поглядывали в сторону, откуда я шёл. Завидев меня, они все разом обернулись в мою сторону. Я остановился и встал столбом. И тут я услышал с их стороны голос:

— Мальчик, подойди сюда! Подойди, не бойся!

Я решил, что в случае чего успею убежать или отбиться портфелем, и подошёл.

И каково же было моё удивление, когда я увидел… персонажей истории, что была рассказана выше. Это были воистину Саша Гордон, его сестра Соня Гордон и его девушка Лена Гордеева. Имена у них, само собой, были другие, но это были один в один они. Саша был среднего роста парнем с русой щетиной на скулах и с зелёными глазами. Лена была высокой девушкой с выглядывавшими из-под шапки чёрными волосами и с зелёными глазами. Соня же была ниже их всех, несмотря на то, что ей должно было быть уже чуть за двадцать, и у неё были такие же зелёные глаза, как у брата. Смотрели они дружелюбно, хотя я и был напряжён тем, что встретился с ними вживую.

— Мальчик, скажи, а ты не находил где-нибудь книгу бежевую с рисунком на обложке? — спросил Саша.

— Ну, я нашёл… — ответил я.

— А она, случаем, не у тебя ещё?

— Ну, да…

— Тогда отдай её мне, пожалуйста. Я, как-никак, её истинный владелец.

— А вы точно Гордон Александр?

— Тебе документы показать? — спросила Лена. — Что ж, правдолюб, держи.

И она подала мне паспорт, на котором были написаны все те её данные, которым и полагается быть в паспорте. Затем паспорт мне показал Саша Гордон, а затем и Соня. Всё было очень правдоподобно, и я не нашёлся, что возразить. Я пошёл в дом, пока они стояли у калитки, и захватил дневник, после чего принёс его владельцу. Тот с приятной улыбкой осмотрел свою вещицу и полистал страницы.

— Ничего не изъял, надеюсь? — спросил он.

— Ни единой страницы. — уверил его я.

— Хм… — задумался он. — Тут есть несколько пометок карандашом. Странно. Я таких не помню…

Я совсем забыл о пометках, которые делал, пока переписывал содержимое.

— Ты что, изучал его? — спросила Лена неким тоном, который, я подозреваю, и был описан Сашей в его дневнике как «игривый».

— Я его переписал. Я… захотел поведать о том, что в нём написано.

— И это без разрешения автора? — спросил Саша Гордон. — Ах, как нехорошо…

— И что же нам с тобой сделать, воришка ты этакий?.. — спросила Лена.

Я не на шутку перепугался, хотел уже было бежать, но тут все трое рассмеялись.

— Да не бойся, парень. Ничего мой брат тебе не сделает. — сказала Соня. — Нам нужен дневник, и всё. А что ты с ним делал — это уже другой вопрос.

— Я изменил все имена и детали, клянусь. — сказал я. — Никто вас и не узнает.

— Что ж… — сказал Саша Гордон. — Хорошо. Можешь опубликовать. Только, надеюсь, ты не все подробности там записал?

— Нет, что вы, я опустил самое пикантное… —