Побеждает первая ложь - Эшли Элстон

провалившийся план и впустую потраченные ресурсы. Если вы собираетесь продолжать пользоваться моими услугами, я хочу иметь дело непосредственно с вами. Не с Мэттом. Я хорошо делаю свою работу. Лучше, чем он. И вы это знаете.

Тишина.

Мэтт вне себя от ярости. Его шея багровеет, челюсти крепко сжаты.

Наконец мистер Смит произносит:

– Мэтт, дай Лукке свой телефон, потом выйди и подожди в коридоре. Лукка, как только он выйдет, закрой дверь и отключи громкую связь.

Глаза Мэтта, кажется, вот-вот вылезут из орбит. Он выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.

Я беру телефон и отключаю динамик.

– Я здесь, – говорю я.

– Мне доложили, что в номере Эндрю Маршалла в пятницу вечером устроили целое мероприятие.

Я отвечаю без колебаний:

– Да, я пригласила несколько больших шишек на фуршет, как только узнала о планах Мэтта. Я знала, что замазать Эндрю грязью не удастся, так почему бы не проделать это с кем-то не менее, а то и более важным.

Тишина.

А когда он, наконец, заговаривает, он задает мне еще множество вопросов.

– Где был Эндрю Маршалл во время этой вечеринки? Если у тебя есть то, что ты говоришь, был ли он свидетелем поведения сенатора?

– Я вырубила Эндрю и уложила его на шезлонг на балконе. Сенатор Нельсон увел одну из девочек в свою комнату – там между ними все и произошло.

Снова молчание. Он заставляет меня нервничать, делая долгие паузы между своими вопросами и моими ответами, – уверена, так и было задумано.

– Инструкции от Мэтта были переданы тебе в четыре тридцать пополудни, а приглашения на коктейль в номере Маршалла ты разослала в пять сорок пять. Как тебе удалось найти оборудование и персонал, чтобы провернуть это за такой короткий срок? Или ты заранее планировала пойти по беспределу, еще до получения инструкций?

Было бы наивно полагать, что он просто поверит мне на слово.

– Как вы уже говорили, я находчива и соображаю на ходу. Ну так вот вам еще один пример этого. Перед поездкой я не думала, что придется менять план, но было бы непрофессионально не предусмотреть разные случайности. Получив инструкции, я поняла, что операцией теперь руководит Мэтт. Судя по халатному и дилетантскому подходу к делу.

– И я должен поверить, что ты не нарыла ничего на Маршалла за эти выходные? Что за все то время, пока ты была рядом с ним, ты фактически не узнала ничего, что мы могли бы использовать против него?

– Это правда. Он чист как стеклышко.

Я чувствую, он мне не верит. Через минуту я бросаю взгляд на телефон, чтобы проверить, не прервалась ли связь.

– Сенатор Нельсон нам пригодится – хоть мы и не за ним тебя посылали, но я признаю и ценю то, что ты спасла операцию от провала, – говорит он. – Впредь будешь отчитываться передо мной напрямую. Посмотрим, что нам это даст. Пока так. Преподнесла ты мне сюрприз, однако. Дальше будет видно, насколько он приятный или неприятный.

Я игнорирую зловещий подтекст последней фразы.

– Мое новое положение отразится на моей оплате, правда?

Он неожиданно издает смешок.

– А ты не упустишь шанса на меня надавить, да?

– А вы бы меня уважали, если бы я этого не делала?

Он пропускает мой вопрос мимо ушей.

– Посмотрим, так ли ты хороша, как думаешь. Сейчас нам не помешает твоя помощь во Флориде. Нужно разрулить кое-какую ситуацию в одном маленьком, сонном университетском городке, где денег куры не клюют. Поедешь туда.

– Без проблем, – без колебаний отвечаю я. Пусть мне не известно, в чем состоит задание, я знаю, что мне дается одна попытка, чтобы доказать, что я заслуживаю повышения.

– Поезжай в «Холидей Инн Экспресс» возле аэропорта. Заселись под своим нынешним именем и жди дальнейших инструкций.

Затем в трубке окончательно воцаряется тишина.

– Я закончила с ним разговаривать! – ору я в сторону закрытой двери, и через пару секунд Мэтт толчком открывает ее, сразу же выдергивая свой телефон из моей руки.

– Ты об этом пожалеешь, – говорит он.

Пожав плечами, я достаю из кармана крохотного бумажного лебедя и небрежно бросаю его на угол его стола.

– Это еще что за хрень?

– Сувенир на память обо мне, – говорю я, направляясь к двери.

В тот самый момент, когда я выхожу из этого здания, маленькие белые коробочки доставляются в самые разные места. В каждой коробочке находится лебедь из оригами, похожий на того, которого я только что дала Мэтту. Если лебедя развернуть, внутри у него окажется фото получателя в очень компрометирующей позе, с подписью красным маркером «Хилтон Хед 2017». И больше ничего.

Я только что приняла в свою команду еще несколько человек, пусть и помимо их воли. Кто-то ответил услугой за услугу в ту ночь, когда меня едва не арестовали в Роли, и этого оказалось достаточно, чтобы вызволить меня из беды.

Однажды мне понадобятся эти мужчины, и они явятся по первому моему зову. Теперь у меня в кармане несколько уважаемых, богобоязненных политиков. Один сенатор, пара конгрессменов, несколько мэров и членов законодательного собрания штатов. А еще бедный судья Макинтайр из Луизианы, который пришел на фуршет за компанию с другом.

Глава 17

Наши дни

Судья Макинтайр проявил себя как надежный член банды. Другого я от него и не ожидала. Мы с Райаном едем обратно домой, а Рейчел следует за нами в своей машине. Она согласилась взять меня на поруки, так что, похоже, мне от нее не отвязаться.

Чтобы выйти оттуда сегодня, мне пришлось согласиться встретиться с детективами в Атланте в пятницу утром и ответить на вопросы об обстоятельствах смерти Эми Холдер. Если бы я отказалась это сделать, меня бы продержали в управлении полиции Лейк-Форбинг до прибытия машины сопровождения из управления полиции Атланты – и меня бы отвезли туда силой. Если я не явлюсь туда на встречу в пятницу утром, будет выписан ордер на мой арест за неявку на допрос.

Вчера план мистера Смита был мне не вполне ясен, но сегодня все иначе. Я-то думала, что всегда могу снова стать Луккой Марино, но после сегодняшних событий будет практически невозможно сбросить с себя шкуру Иви Портер. Прежде чем выпустить, меня заставили сфотографироваться и сдать отпечатки пальцев, так что теперь я не только впервые в жизни оказалась в базе – я оказалась там в качестве Эвелин Портер.

Я так старалась, чтобы Лукка Марино оставалась чистой и не замазанной – эдакой «табула раса», на которой я напишу все,