Хорошие девочки тоже лгут - Карен М. МакМанус

не беспокоит. Вероятно, очень много.

– Мне не нравится Люк. Ни капли, – вдруг говорю я. – И все же в глубине души я всегда буду надеяться, что хоть немного ему нужен. Зря, наверное. Помню, в Вегасе, после того как Джейми и Люк пришли в отель, где нас отыскали, Джейми со слезами упала на колени и крепко прижала к себе Кэт. Люк же просто неподвижно стоял рядом. Я сел на пол рядом с ними и посмотрел на него, а он спросил: «Какого черта ты ушел из номера?»

Щеки Огастеса заливает румянец. Это что-то новенькое. Обычно во время наших разговоров краснею я.

– Сколько тебе было, пять?

– Пять.

– Охренеть. Знаешь, я часто жалуюсь на своих родителей, и видит бог, они того заслуживают, но это… совсем другое дело. Не так скверно, как у девчонки Хаос, но тем не менее.

– Да, бывает, – изображая беспечность, отзываюсь я. – На Олимпиаде плохих родителей Кэт, конечно, взяла золото, а серебряная медаль досталась мне.

Начинается новая песня – «Fire and Rain» Джеймса Тейлора, одна из маминых любимых. Правда, очень печальная, и я, чтобы окончательно не впасть в уныние, убавляю громкость.

– А что творится в поместье? – интересуюсь я.

– Понятия не имею. Клайв просто велел нам приехать.

– Обоим? – Я вдруг начинаю нервничать. – Я-то ему зачем?

– Прости, он не сообщил. Конечно, можно было спросить, но вряд ли он бы ответил.

– Думаешь, это как-то связано с Паркером?

– Может быть. – Огастес сворачивает на дорогу, ведущую к поместью Сазерлендов. Меня несколько тревожит, что до домика, где осталась Кэт, совсем недалеко. – Вдруг случившееся уже больше нельзя «придерживать»?

Мы приближаемся к воротам, охраны на которых гораздо больше, чем в день нашего приезда. Огастес опускает стекло, и один из охранников машет ему, разрешая проехать. Миновав несколько извилистых дорожек, мы приближаемся к самому большому особняку из всех, что я когда-либо видел. Без сомнений, здесь живет дедушка Огастеса. Теперь-то понятно, почему все остальные дома в поместье называют «коттеджами».

Припарковав машину, Огастес поворачивается ко мне.

– Готов?

– Наверное.

Мы выходим из машины, но, захлопнув дверцу, я вдруг чувствую, что ноги приросли к подъездной дорожке.

– Огастес, подожди, – окликаю я, когда он уже шагает к входной двери.

– Что? – оборачивается он, подняв брови.

Бросаю взгляд на окна особняка. Все шторы задернуты. Это вовсе не значит, что за нами не наблюдают. Или не подслушивают. Я подхожу ближе и тихо говорю:

– Знаю, тебе нужно рассказать семье, что Кэт видела и слышала в лесу. Что касается остального… ты можешь в любой момент ввести их в курс дела. Но после этого уже не сумеешь отказаться от своих слов.

– Советуешь сказать об анонимном сообщении? – Он проводит кончиками пальцев по синяку на челюсти. – А как я объясню это? Драка в баре утром в воскресенье?

– Не знаю, – устало выдыхаю я. Огастес прав, я веду себя нелепо. – Извини, если ляпнул что-то неуместное. Просто… у Кэт нет никого, кроме мамы.

– Понимаю. Хотя… У нее есть ты.

Он вновь шагает к дому, и мне остается лишь последовать за ним. Не успеваем мы подойти к входной двери, как она распахивается и оттуда выглядывает Дэн, охранник, что был с нами в убежище.

– Привет, Огастес. Они вообще-то… – Он впивается глазами в челюсть младшего Сазерленда. – Что случилось?

– Глупости, – отмахивается Огастес. – Что «они вообще-то»?

– Тебя не ждут. Серьезно, приятель, твое лицо…

– Клайв написал, что это срочно, и велел немедленно возвращаться.

– Да, конечно. Просто твой дедушка решил поужинать пораньше. Часа в четыре.

– В четыре? – Огастес достает мобильный и, взглянув на время, вскидывает брови. – Еще же полтора часа.

– Только не вини гонца за плохую весть, – мягко улыбается Дэн. – Наверное, до ужина Клайв задумал что-то еще. Завтра днем снова приедет полиция. Возможно, они захотят поговорить с тобой и Лиамом.

– Что? – практически выкрикиваю я, и Дэн впервые обращает на меня внимание. Тут же заливаюсь краской. – Почему со мной?

– Потому что ты был здесь, когда умер Паркер, – поясняет Дэн. – Не волнуйся. Это стандартная процедура.

Боже, еще сегодня утром я был бы более чем счастлив помочь, но сейчас, после ошеломляющего признания Кэт… Я попросил Огастеса ее прикрыть, даже не подумав, что мне тоже могут задавать вопросы. И я, сидя напротив офицера полиции, буду вынужден притворяться, что не знаю ничего о произошедшем. А если что-нибудь случайно сболтну? Мне ведь придется лгать… Это лжесвидетельство? Нет, я же буду не под присягой, но…

– Расслабься, Лиам, – резко замечает Огастес, явно уловив ход моих мыслей. – Они захотят узнать, что ты видел и слышал до того, как мы вошли в убежище. Вот и все.

Я несколько раз сглатываю, пытаясь убрать вставший в горле ком.

– Конечно. Просто… я еще ни разу не разговаривал с полицией.

– Положись на Клайва, – говорит Дэн. – Он тебя подготовит.

Подготовит? К чему? К версии событий Росса Сазерленда?

«Такая смерть вызовет множество вопросов», – сказал тогда Клайв в убежище.

Но Росс не дал ему закончить предложение. Каких вопросов? Может, мы наконец что-нибудь узнаем?

Похоже, Огастес мыслит в том же направлении.

– Ладно, давай начнем. – Он пытается протиснуться в дом мимо Дэна, однако тот преграждает ему путь. Огастес издает смешок. – Да брось ты. Дай войти.

– Прости, пока не могу, – отвечает Дэн.

Огастес изумленно открывает рот.

– Ты что, издеваешься?

– Прости, – повторяет Дэн. – Семейное собрание.

– Я тоже член семьи!

– Там только взрослые, заперлись в кабинете твоего деда. Идите лучше поиграйте в дартс. Я позову вас, когда они освободятся. – И без дальнейших слов Дэн мягко закрывает дверь у нас перед носом.

Огастес потрясенно замирает, потом раздраженно ударяет ладонью по двери.

– Невероятно! Сперва меня заставляют срочно мчаться в поместье, а после отправляют играть в дартс? Пошли они все в зад! Поехали отсюда.

Он направляется к машине. Я догоняю его и хватаю за руку.

– Что? – Огастес вырывается из моей хватки. – Ты правда думаешь, что я буду сидеть и ждать этих придурков?

– Нет. Но есть и другие варианты.

– И что ты предлагаешь? – фыркает Огастес. – Силой ворваться в кабинет деда и настоять, что тоже хочу присутствовать? Я уже пробовал.

– Нет. Можно подслушать.

Раздражение на его лице уступает место веселому удивлению.

– Довольно интересный ход мыслей для столь наивного парня. – Уголки губ Огастеса дергаются в подобии улыбки.

– Это значит «да»? – уточняю я.

Лицо его проясняется, как будто он внезапно понимает, что именно нужно делать.

– Само собой. Пошли.

Глава 30

Лиам

Сообщив Дэну, что хотим взять пару книг, мы