Танцующие наяды - Наталия Николаевна Антонова

с тобой, можно считать, обнаружили путь, по которому преступник пробрался в клуб.

— Мы? — искренне удивился Шура.

— Я сказала, что так можно считать, — подмигнула она ему.

— Ну если только так. — И тут же переключился на другое. — Тогда и на преступнике должен был быть какой-то комбинезон. Иначе он бы весь изгваздался.

— По идее, ты прав, — одобрила его очевидную догадку Мирослава.

Наполеонов тут же приосанился.

— Шура, — проговорила Мирослава, — о нашем открытии пока никому не говори.

— А ребятам?

— Ребятам скажешь, когда приедете в управление. И предупреди всех, чтобы не трепались.

— А то я не знаю, — проворчал Наполеонов.

После этого они отправились в клуб, где их уже поджидал администратор клуба «Наяда» Рубен Спиридонович Ордынский.

— Это наш консультант, Мирослава Игоревна Волгина, — с непроницаемым лицом сообщил следователь слегка растерявшемуся администратору, который, скорее всего, не поверил Наполеонову, но решил, что препираться с представителем правоохранительных органов себе дороже.

— Что вы хотите? — спросил администратор, не сводя глаз с Мирославы.

— Мы хотели бы еще раз все здесь осмотреть, — улыбнулась она ему самой обворожительной из своих улыбок.

Сердце Рубена Спиридоновича дрогнуло и сладко сжалось. Он почему-то сразу же решил, что такая красивая девушка не станет причинять неприятности клубу, а значит, и ему самому.

— Да осматривайте сколько угодно, — расцвел он ответной улыбкой.

— Спасибо, Рубен Спиридонович, надеюсь, вы будете нас сопровождать?

— Конечно, конечно, — засуетился он.

«Растопила сердце мужика своей коварной улыбочкой», — усмехнулся про себя Наполеонов и заспешил следом за ушедшими вперед Ордынским и Мирославой.

— Куда бы вы хотели пойти в первую очередь? — между тем спросил детектива администратор.

— Если можно, то я хотела бы взглянуть на бассейн, — проговорила Мирослава, не сводя с лица Ордынского ласкового взгляда.

— Да, конечно! Пойдемте!

Наполеонову на миг показалось, что совсем растаявший Ордынский сейчас подхватит Мирославу под руку. Но Рубен Спиридонович этого не сделал. Он только расшаркивался перед Мирославой, с точки зрения следователя, до безобразия учтиво и распахивал перед ней все двери. А Мирослава в ответ благодарно улыбалась и кивала.

Наконец они вошли в зал, и детектив сразу же преобразилась, стала собранной и отстраненной. Она обошла бассейн вокруг. Потом долго стояла на одном месте, как бы оглядывая водную гладь, которая, надо сказать, была не малой. Затем снова пошла по кругу. Наконец остановилась в том месте, где стояли шезлонги, присела на один из них. Обернулась, поманила к себе Наполеонова и, когда следователь подошел, спросила:

— В каком именно месте лежала Зоя Селиванова?

Следователь ткнул пальцем. Мирослава встала, осмотрела это место. «Что она там хочет найти?» — подумал Наполеонов. Ведь все уже было убрано и тщательно вымыто.

Мирослава оглянулась в сторону Ордынского. Она не успела позвать его, как он подбежал сам:

— Да, я слушаю вас.

— Рубен Спиридонович, до прибытия полиции здесь ничего не трогали? — спросила детектив.

— Нет! И еще раз нет! — заверил ее администратор.

— Может быть, уборщик прикасался к Зое?

— Нет, что вы! Василий так перепугался, что со всех ног кинулся к Федору. Это наш охранник.

— А Федор не мог к чему-нибудь прикоснуться?

— Вы не знаете Федора. — Ордынский широко улыбнулся ей. — Он так натаскан по инструкции, что любому, кто ее попытается нарушить, собственноручно голову оторвет.

— Строгий у вас охранник, — проговорила Мирослава со скрытой иронией.

— Я же говорю, вы не знаете Федора, — снова улыбнулся Ордынский.

Мирослава не стала разубеждать его и сообщать, что с Федором она общалась. Про себя же она подумала, что Федор, несмотря на слепую веру в него администратора, все-таки нарушил инструкцию, по которой он не должен был пропускать Павла Гусинкова в пустующий клуб. И если бы охранник твердо соблюдал предписания, то никто не утопил бы Гусинкова в бассейне.

Ничего этого говорить администратору детектив не стала, дабы не навлекать запоздалый гнев начальства на голову охранника. Он и сам, скорее всего, уже сделал выводы, проанализировав последствия своей оплошности. Федор Кузьмин показался Мирославе сообразительным парнем.

— Рубен Спиридонович, — обратилась она к Ордынскому и взяла его под руку.

«Ну это уже совсем!» — чуть было не сорвалось с языка следователя. Шура вовремя заметил, как подогнулись ноги администратора.

А Мирослава продолжала убаюкивающим голосом:

— Рубен Спиридонович, вы позволите нам еще раз осмотреть подсобное помещение, где находится дверь черного входа?

Администратор молча кивнул.

«Видать, мужика язык перестал слушаться», — насмешливо подумал про себя Наполеонов.

Наконец Ордынский с трудом выдавил из себя:

— Но она никуда не ведет.

— То есть? — спросила Мирослава.

— Я хотел сказать, что выйти через ту дверь нельзя. Впритык к ней заросли сирени.

— Ничего страшного, — проговорила Мирослава, — мы только посмотрим — и все.

«Ей осталось только сказать, что больно ему не будет, — продолжал насмехаться про себя Наполеонов. — Картина маслом».

Мирослава если и заметила выражение лица своего друга детства, то виду не подала. Ордынский же вообще ничего не видел вокруг.

— Рубен Спиридонович, — журчал голос Мирославы, — у меня складывается такое впечатление, что всем в клубе заведуете вы.

— О да, — ответил он, явно польщенный ее вниманием, и приосанился. — Я здесь, можно сказать, царь, бог и воинский начальник. — Администратор постарался придать голосу шутливый тон.

— И как же так вышло? — поинтересовалась она с нотками восхищения в голосе.

Клюнув на ее искренний интерес, Ордынский решил быть откровенным.

— Понимаете, — зашептал он ей чуть ли не на ухо, — мы с Аркашей, то есть с Аркадием Вениаминовичем Рушниковым, друзья с детства. И так вышло, что он богатый, а я… — Ордынский запнулся.

— Умный, — подсказала ему Мирослава.

— Нет, нет, — Ордынский тут же встал на защиту друга, — Аркадий тоже не глупый. Просто я практичный, — нашел Ордынский подходящее слово, — и умею вести бизнес. Аркадий же любит путешествовать, заниматься коллекционированием.

— Понимаю, — тихо ответила Мирослава. — Но почему Рушников не сделает вас директором?

— Потому что я не хочу, — искренне отозвался Ордынский и принялся объяснять: — Посудите сами, мне с моей маленькой кочки легче справляться со всеми там административными поползновениями разных проверяющих клуб городских служб. И за внутренней жизнью клуба мне проще наблюдать со своего места. А с сотрудниками проблем нет, так как они знают, что я обладаю неограниченными полномочиями.

— На территории клуба? — улыбнулась Мирослава.

— Да, на территории клуба, — согласился он. — А большего мне и не надо. Вы, может, не поверите, но в «Наяде» вся моя жизнь.

— Почему же не поверю? — Мирослава ласково коснулась сгиба локтя Ордынского. — Я очень даже верю вам, Рубен Спиридонович.

— Спасибо, — растроганно поблагодарил он.

Между тем они прошли по длинному коридору, спустились вниз и оказались в подсобном помещении, заваленном различными ящиками, тюками, какими-то установками