Я жила в плену - Флориан Дениссон

универсальный жест, имея в виду, что Максим псих.

Тот вдруг осознал, что так крепко вцепился в руль, будто хотел раздавить его на манер кокосового ореха.

Ночной мрак втянул в себя автомобиль Ассии, и он исчез, мигнув задними фарами.

За спиной Максима рявкнул клаксон, напугав его до дрожи. Загорелся зеленый, Максим стартовал, как спринтер, и снова кинулся в погоню.

Прошла минута, показавшаяся ему бесконечной, и пришлось признать поражение: след Ассии потерян. Всю эту погоню Максим как будто вообще не дышал. Он сделал несколько глубоких вдохов, одновременно сбрасывая скорость. Теперь он ехал по единственной дороге вокруг озера, и сказочно красивый пейзаж постепенно успокаивал его.

На повороте он заметил мигающий свет аварийных огней, а когда приблизился, понял, что машина Ассии съехала на обочину, вторгнувшись на велосипедную дорожку.

Ничего страшного, по ночам владельцы двухколесного транспорта сидят дома. У Максима перехватило дыхание, но тут он понял, что она цела. Слава богу, аварии не случилось. Он остановился рядом и посмотрел на любовницу. Она ответила сердитым взглядом.

– Ассия, мне…

– Звонила Эмма, – холодным, профессиональным тоном сообщила она. – Они задержали человека, вроде бы связанного с делом Савиньи.

Разрываясь между желанием объясниться с любимой женщиной и профессиональным любопытством, Максим ответил после паузы:

– Она считает, это один из тех, кого мы разыскиваем?

– Мне ничего не известно, – сухо процедила она. – Эмме нужны твои таланты синерголога. Если можешь, подскочи в бригаду.

Лейтенант отвернулась, не договорив, подняла стекло, выключила фары и развернулась на первой скорости.

35

Ассия повела себя с Максимом совершенно непримиримо, не оставила шанса объясниться, и с тяжелым сердцем он вернулся в отдел, к Эмме и коллегам. Борис был уже на месте и сидел за столом, скрестив руки на груди. На напарника он посмотрел недобро, с трудом мирясь с тем, что присутствие Максима считается необходимым на допросах трудных подозреваемых.

– Доложите обстоятельства, – с порога бросил Максим Эмме и Ахмеду.

Молодая женщина сразу перешла к делу:

– Его зовут Энцо Клеман. Гражданин Франции. Последний известный адрес зафиксирован пятнадцать лет назад в этом районе. Это все, что известно.

– Как он держится?

– Мы сразу сунули мужика в «холодильник», но его это не выбило из колеи. Он очень спокоен, даже слишком, если хочешь знать мое мнение. Он твой… ваш, – поправилась она, покосившись на Бориса. – Допросим во втором кабинете.

Светловолосый верзила медленно встал и пошел к выходу. Максим понял, что должен идти следом, но перед встречей с задержанным ему требовалась дополнительная информация. Пока что он никак не мог связать его с делом Савиньи.

– За что вы его взяли? – спросил он, почесав висок.

– Мы с Ахмедом поехали к Савиньи повидаться с коллегами, сообщить новости, а за домом в лесу начался пожар. Через несколько минут из дома выскочил человек и бросился бежать, мы за ним погнались. Задержали его наши мотоциклисты, в машине нашли канистру из-под горючего.

– Номера прокачали?

– Тачка швейцарская, – зычным голосом сообщила она плохую новость.

С другого конца комнаты раздался голос Бориса:

– Идешь, Монсо? Ты же выяснил, что хотел?

Максим вопросительно посмотрел на Эмму, и та в ответ молча подмигнула. На подозреваемого у них больше ничего не было. Под недоуменным взглядом Бориса Максим направился к своему столу, взял папку, вложил в нее несколько листов с напечатанным на них текстом и одну из фотографий Виктории Савиньи, лежавших в ящике среди кучи других бумаг.

* * *

Павловски убедился, что протокол соблюден и камера, направленная на Энцо Клемана, работает, и начал с обычных формальностей. Максим наблюдал за задержанным: черные, средней длины волосы зачесаны назад, темные глаза смотрят проницательно, темная жесткая бородка аккуратно подстрижена. Да, Энцо следит за собой. Черты лица заурядные, но не грубые, и только в глазах есть нечто завораживающее и загадочное.

– Что вы делали за несколько минут до того, как вас остановили? – резким тоном спросил Максим.

Задержанный сел поудобнее, расцепив руки и слегка раздвинув ноги. Ему явно уже приходилось бывать в подобной ситуации.

– Вел машину, – спокойно ответил он.

– А до того, как сели в машину?

– Тренировался недалеко от места, где меня тормознули.

– В такой час! – удивился Максим.

Он намеренно навязывал ритм допроса и менял его по собственному разумению, чтобы дать понять задержанному, кто заказывает музыку. Мозг человека крайне неохотно меняет свои привычки, пусть даже только что приобретенные. Техника, позаимствованная у наук о нервной деятельности, очень часто приносит свои плоды.

– Лучшее время суток. Не слишком жарко и не слишком холодно.

Энцо Клеман отвечал быстро и без запинки, сохраняя абсолютное спокойствие, уже раздражавшее сыщиков.

– Вы часто ездите на тренировки с канистрой горючего в багажнике?

– Два дня назад, по дороге сюда, у меня кончился бензин, – мгновенно отреагировал Клеман.

– Откуда вы ехали?

– Из дома.

– Куда?

– Навестить мать.

– Где вы живете?

Максим задавал вопросы вразброс, чтобы вывести задержанного из равновесия, но почти не преуспел.

– В Швейцарии. Назвать адрес?

– Продиктуете его нашим коллегам, когда будете подписывать показания, и мы все проверим, – вмешался Борис, пока что не принимавший участия в словесном пинг-понге.

Максим выдержал долгую паузу, сделав вид, что выискивает сведения в лежащих в папке материалах, затем продолжил допрос:

– Чем вы занимались после пробежки?

– Вернулся к машине.

– Сразу? Прямо к машине?

– Сразу и прямо, – подтвердил Клеман очень вежливо и совершенно невозмутимо.

Даже ни в чем не виноватые люди не ведут себя так спокойно, когда их задерживает полиция! – подумал Монсо.

– Вас видели, когда вы покидали дом после того, как в лесу начался пожар.

– Исключено. Повторяю: я ехал к матери, был в форме, хотел остановиться и немного размяться, потом ехать дальше. Я бегаю каждый день не меньше сорока пяти минут и уже не могу без этого обойтись ни в снег, ни в дождь.

Он произнес свой короткий монолог, глядя Максиму в глаза, и его лицо ни разу не исказили ни судорога, ни тик. Монсо снова взял паузу. Поудобнее устроившись на стуле, он открыл папку, достал фотографию Виктории и положил на стол перед Энцо.

Тот взглянул – и никак не отреагировал.

Еще одна пауза.

– Знаете эту молодую женщину?

– Нет.

– Фамилия Савиньи что-нибудь вам говорит?

– Ничего.

Ответы были короткими – пожалуй, даже слишком короткими. Распространенная техника, позволяющая не выдать истинные чувства. Чтобы скрыть правду, лжец добавляет лишние слова, использует превосходные степени – все, что может закамуфлировать дискомфорт и сойти за беспечность.

– Улица Монфалькон, четыреста пятнадцать, – вдруг произнес Борис. – Что это за адрес?

– Моей матери.

– Где-то в наших краях?