Шипы близкой дружбы - Наталия Николаевна Антонова

вышла из своей «Волги».

– Хочешь я позвоню Люсе Стефанович и она быстро вернёт твоей машине тонус?

Стефанович была подругой Мирославы и владела на пару с отцом автосервисом.

Славин в ответ только вздохнул, представив, что на несколько дней останется без машины. «Здравствуй снова, общественный транспорт», – подумал он про себя без энтузиазма.

– Понятно, – сказала Мирослава, – тогда открой капот.

– Я уже открывал, – признался он.

– И что?

Он пожал плечами.

– Тогда открой ещё раз.

Славин вздохнул и выполнил её распоряжение.

Мирослава внимательно осмотрела открывшийся мотор и велела:

– Принеси инструменты.

Славин снова пожал плечами и принёс инструментальный ящик. Прошло пять минут, десять. Мирослава продолжала возиться с мотором, а Дмитрий стоял поблизости и старался не проявлять нетерпения. Через пятнадцать минут он подошёл поближе.

– Не мельтеши, – попросила она.

И он снова попятился. Наконец она распрямилась.

– Думаю, всё в порядке.

– Спасибо! – обрадовался он.

– Пока не за что, иди попробуй завести машину.

Мотор работал.

– Вот и хорошо. Дай мне воды и мыло, если есть.

Он быстро достал всё, что было нужно. Они отошли к краю дороги, он полил ей на руки из бутылки. Потом протянул свой белоснежный платок. Она усмехнулась, взяла платок и молча вытерла руки.

– Мирослава, спасибо огромное, – принялся снова благодарить он.

– Будь ласка, – пожала она плечами.

– Что?

– «Пожалуйста» по-украински. Это я от брата нахваталась украинских словечек.

– У тебя есть брат?

– Двоюродный.

– Понятно. – Он взял из её рук платок. – Сохраню на память.

– Только своей девушке не говори об этом.

– Которой? – спросил он.

– Если у тебя их много, то не говори ни одной.

– Ладно. – Ироничная улыбка тронула его губы. – А ты куда ехала?

– К Шуре.

– Тогда счастливо!

– Тебе тоже. Если что, обращайся.

– Всенепременно, – широко улыбнулся оперативник и, замедлив шаг, спросил: – А это правда, что под капотом твоей «Волги» вместо обычного мотора зверь?

– Правда, – кивнула она и помахала ему рукой.

«Волга» Мирославы только с виду была старой советской «Волгой», на самом же деле ей ничего не стоило догнать и перегнать любой гоночный автомобиль. Но детектив не афишировала возможностей своей машины и использовала их только при необходимости. К тому же она была виртуозным водителем. Шура Наполеонов был уверен, что она не только промчится по горящему мосту, но и проскользнёт вместе с машиной в ушко иглы, если, конечно, очень нужно будет.

В кабинете следователя пахло колбасой. Бутерброды были аккуратно разложены на тарелке.

Наполеонов, как и ожидалось, не обрадовался приходу подруги.

– Ты чего тут закусочную устроил? – спросила Мирослава с порога.

– Ничего не закусочную, – проворчал он, – я позавтракать не успел.

– И теперь ешь эту гадость, – сморщила она нос.

– Это не гадость, а колбаса.

– Ты хоть представляешь, из чего её теперь делают?

Наполеонов напыжился и произнёс:

– Отто фон Бисмарк сказал: «Колбаса и политика: если хотите наслаждаться ими – не смотрите, как они делаются».

– Ага, только при Бисмарке, как я предполагаю, колбаса ещё была вполне съедобной.

– А ты знаешь, что колбаса очень древний продукт? – неожиданно вдохновился Наполеонов. – Упоминания о колбасе есть в древнегреческих, вавилонских, китайских письменных источниках, относящихся приблизительно к 500 году до нашей эры.

– Как же, помню, – сказала Мирослава. – Описание колбасы есть в «Одиссее» Гомера. И представляла она собой желудок козы, наполненный кровью и салом. А древнегреческий философ, поэт и комедиограф Эпихарм, живший в пятом-четвертом веках до нашей эры, написал комедию «Колбаса».

– Вот видишь! – обрадовался Шура. – У греков рецепт колбасы переняли римляне, которые изготавливали маленькие варёные и копчёные колбаски, скручивая их колечком или связывая цепочкой. Некоторые источники сообщают, что в Древнем Риме делали колбасу даже из… дельфинов.

– Ужас! – сказала Мирослава.

Проигнорировав её реплику, Наполеонов продолжил читать лекцию в защиту колбасы:

– Вот нам часто пытаются внушить, что в Россию колбаса пришла из Германии. На самом деле это не так и у славян была своя колбаса. И первые упоминания о ней относятся к десятому веку. Известно, что на Руси при Святославе и на пирах Владимира подавали ветчинные окорока.

– Но это не колбаса или не совсем колбаса, – не стерпела Мирослава.

– Зато, судя по берестяной грамоте, обнаруженной в Великом Новгороде и относящейся к двенадцатому веку, колбаса в те времена была привычным продуктом! – парировал Наполеонов. – Упоминание о колбасе содержатся в «Домострое» – шестнадцатый век.

Старые русские варёные и копчёные колбасы готовили из свиных кишок, начиняя их свиным мясом с добавлением гречневой каши, перемешанной с мукой и яйцами.

Переселенцы же из Германии только в семнадцатом веке открыли в России колбасные мастерские. Очищенные кишки набивали рубленым мясом, специями и солью, связывали концы и подвешивали в тени, чтобы колбаса провялилась.

У немцев появились ученики из Углича, которые затем открыли свои предприятия.

– Шур! Угомонись! – попросила Мирослава.

Но не тут-то было.

– А ты знаешь, почему говорят – кровь с молоком?

– Понятия не имею!

– Вот! А дело опять-таки в колбасе! – Наполеонов зачем-то облизал указательный палец. – Кровяные колбаски по-домашнему готовят, смешивая горячее молоко, кровь, специи с кусочками шпика, с рисовой, пшеничной, гречневой кашами. Этим фаршем наполняют свиные кишки и жарят на масле. Вкуснятина! – Шура закатил глаза.

Мирослава посмотрела на друга детства с нескрываемой жалостью.

– А в Африке ещё и колбасное дерево растёт, – мечтательно проговорил Шура.

– Не морочь мне голову!

– Нет, правда, правда! Кигелия, или колбасное дерево. Между прочим, красивое дерево с раскидистой тенистой кроной, и цветки крупные красные, как ты любишь!

– Я? – удивилась Мирослава.

– А что тебе не нравится?

– Я не видела этих цветов!

– Так я тебе описываю – цветочки собраны в большие грозди по три цветка и внешним видом напоминают тюльпаны. Распускаются цветки по ночам и опыляются тропическими насекомыми, птицами и мышами. Вот только одно «но». – Шура сморщил нос.

– Какое «но»? – напряглась Мирослава.

– Эти красивые цветочки лучше не нюхать!

– Хоть что-то успокаивающее, – усмехнулась она.

– Уже через несколько дней после опыления на цветоножках появляются небольшие «колбаски», которые начинают расти и достигают веса пять кэгэ. Эти чудо-колбаски выглядят так аппетитно, что, глядя на них, слюнки текут… Хотя опять незадача! – вздохнул Шура. – Взявшись за разведение колбасного дерева, придётся разводить ещё и бегемотов.

– Это ещё зачем? – изумилась Мирослава.

– Именно эти животные питаются растительными колбасками. А попугаи выковыривают из них семена.

– Не завидую я тебе, Шура, – вздохнула Мирослава, – ещё и попугаев придётся тебе разводить.

– Нет, – отмахнулся Наполеонов, – ну его на фиг это колбасное дерево. Лучше я бутербродик съем. – Наполеонов уже собрался сунуть в рот бутерброд, как Мирослава схватила тарелку и поставила её на шкаф.

– Отдай! – закричал Шура. – Я же голодный! Я не